Красивый, богатый, свободный…

Если бы она знала, о чем он думает, глядя на нее, наверное, пробежала бы уже целую милю. Она ежедневно работает с огнем, работает, но не играет. В отличие от него. Он любит бурные короткие и пылкие отношения с непостоянными блестящими амбициозными женщинами. Он тореро, она бык. Его цель – заставить ее удерживать взгляд на нем достаточно долго, чтобы забыть о своей одержимости его отцом. Продолжать описывать вокруг нее круги, все дальше и дальше отводя от семьи, которую он так отчаянно пытался защитить.

Его мать всю жизнь посвятила ему. Самое меньшее, чем он мог бы отблагодарить ее, – помочь сохранить верность мужа. Если еще не поздно.

– Чувствуйте себя как дома, – сказала Таш с издевкой, приподняв бровь, снимая щитки с запястий и бросая их на рабочий стол.

Эйден проглотил улыбку и взглянул на ведро, от которого все еще валил пар.

– Над чем работаете?

– Практиковалась в изготовлении болванки для декоративной вазы. Мне с ней не повезло.

Таш вытащила из почти испарившейся воды трубку и неуклюжее произведение на другом ее конце.

Стекло растрескалось. Она кивнула на ряд разноцветных стеклянных трубок на рабочем столе.

– Это будут попугаи, расположенные вокруг ее горлышка.

– Я возьму ее.

– Она не продается, пока я не доведу ее до ума.

Таш, смеясь, бросила испорченное стекло в корзину для отходов. Ее смех и звон разбитого стекла прекрасно гармонировали.

– Кроме того, вы не похожи на человека, который может по достоинству оценить ярко-розовую вазу с попугаями.

– Я ценю качество. Во всех его формах.

Эйден поднял глаза и намеренно зафиксировал на ней взгляд. Классический прием Мура. Морщинка сомнения залегла между ее бровями в виде латинской буквы V. Она не покраснела, как он ожидал, выглядела раздраженной.

– Если готовая ваза вам все-таки понравится, я сделаю копию для стола в вашей приемной. За деньги.

– Я не жду скидку по дружбе.

– Прекрасно, ведь я даже не знакома с вами. – Ее темные глаза сверкнули.

 – Но вы, видимо, знаете меня. Что привело вас сюда?

Эйден использовал молчание в залах заседаний. Скорость, с которой оппонент кидался заполнять повисшую тишину, многое говорила о нем. Но сейчас пауза затягивалась на десятки секунд, миниатюрная женщина медленно выжидала в мерцающем ореоле безмятежности.

Ну, черт возьми… И Эйден, вопреки приему, заговорил первым:

– Вы следили за нами в кафе.

Таш осторожно вздохнула и пожала плечами.