Аванхальм. Чужая кровь

Повисла секундная пауза, которую снова прервал деффренк по ту сторону экрана.

– Так. Хорошо. А теперь к самой проблеме. Не буду ходить вокруг да около. Семнадцатый сосуд пророка необходимо уничтожить…

Гул, стоящий до этого в зале, сейчас бы показался тишиной. Внезапно некоторые стали выкрикивать своё негативное отношение к сказанному, не боясь использовать жаргоны, совершенно не свойственные приличному обществу. Все крики слились в один большой шум, разобрать в котором что-то конкретное не представлялось возможным.

За все тысячелетия существования Госкомитета старейшины не позволяли себе выдвигать такие абсурдные решения. Это было просто противоестественно. Все равно, что надеть штаны на голову, а кофту на ноги.

– Тихо! Тихо, господа заседатели! Я сейчас всё объясню, – попытался утихомирить их старик, но выходило из рук вон. Многие начали вскакивать с места и что-то громко доказывать старику за экраном, при этом активно жестикулируя руками и тыкая в плазму пальцем.

Больше всего этот «приговор» задел Арида.

Он просто не мог поверить в услышанное. Шаалра была для него как вторая дочь.

Поначалу он не вставал и не орал как остальные. Он просто сидел и смотрел в одну точку. Эта точка была глазом старика. Удивление на его лице резко переросло в ненависть. Спустя минуту шума, которая показалась Ариду часами, он не выдержал.

– Да какое вы имеете право?! Не вам решать судьбу Пророка! Пророк является достоянием биоинженеров, и законы Аванхальма не могут решать его судьбу! – зарычал Арид, резко поднявшись со своего места.

Сидящий неподалёку, довольно хорошо сложенный мужчина, невольно вздрогнул. От вскочившего Главы действительно разило ненавистью.

Когда глотки возмутившихся пересохли, и в зале стало достаточно тихо, все уселись на свои места. Старик уже давным-давно молчал, ожидая конца мятежа. Сел и Арид. Его всегда поражал неподалёку расположившийся директор компании по вторичной переработке. Мужчина, на вид тридцати лет, всегда внушал уважение.

Прежде всего это был трудоголик до мозга костей, на что указывали синие мешки под глазами и сильно выделяющиеся морщины на лбу. В любой ситуации Ко’авальн был холоднокровен и расчётлив. Вот и сейчас, за весь акт протеста он не проронил ни слова. Лишь его глаза, казалось бы давно потухшие, вновь зажглись азартом. Арид не мог назвать его другом, хоть ему и приходилось не раз с ним сотрудничать. Однако и врагом он точно не был.