Жажда. Темная вода

Дядя проглотил выпад, но отступать не собирался.

– Всему Миду конец придет, вот что. Нас всех перебьют. Усёк?

– Усёк. Не тупой.

Кобальт отступил на шаг. Какое – то время они молча смотрели друг на друга.

– Хочешь знать, почему я заплатил им? – спросил Кобальт.

Витька кивнул.

– Жизни людей стоят дороже пяти фляг и моего эго. Я бы их потом вернул в двойном размере. А знаешь, почему мы оказались в жопе? Потому что ты промолчал.

– Так это я виноват, что тварь появилась?

– Ты должен был предупредить их, как только увидел ее.

Витька почувствовал, как закипает.

– Эти уроды заслужили смерть.

– Они люди. Настоящие наши враги – твари.

– Твари не те, что с зубами и когтями. Гортранс – наши враги, и ты слепой, если этого не видишь. И я не собираюсь глаза закрывать, когда они ноги о нас вытирают.

– Ты, молокосос, еще ни черта не понимаешь в этой жизни. Надеюсь, поймешь, когда не будет поздно.

Кобальт развернулся и пошел по коридору.

– А ты будто много понимаешь?! – крикнул Витька вслед.

 – Давай уходи. Тебе не впервой родных людей бросать.

Кобальт остановился, резко развернулся. Его глаза вспыхнули, лицо скривилось от ненависти. Он побежал к Витьке, схватил его за шею, нагнул. Витька обхватил его руками за пояс, стараясь удержаться на ногах.

Кобальт двинул ему коленом в лицо. У Витьки поплыло в глазах. Еще один такой удар вырубит его, и тогда дядя найдет монеты.

Витька произвел отчаянный слепой выпад назад и зарядил Кобальту локтем в лицо.

Они расцепились и прильнули к разным сторонам коридора. Отдышались. У дяди красное капало из носа, лицо Витьки заливала кровь из рассечённой брови.

Кобальт встал. Витька тоже вскочил на ноги, готовясь защищаться.

– Ты больше не сталкер!

Вытерев нос тыльной стороной ладони, дядя побрел по коридору.

Витька скатился по стене. Кровь и слезы капали ему на грудь.

Глава 4

Шепот множества голосов, неразборчивый лепет, в котором угадывались нотки радости и ненависти, насмешек и страданий.

Локус слышал голоса, сколько себя помнил. Там, в бункере, шепот доносился издалека – от стен, потолка и земли. Временами пропадал, потом появлялся снова. Отец говорил, что сыну просто кажется, называл голоса фантазией неокрепшего детского ума. Когда становилось совсем невыносимо, отец давал ему лекарства, и тогда шепот исчезал.

Когда Локус выбрался на поверхность, шепот появился вновь.