Полночная любовница

Теперь у нее есть улика, еще один маленький кусочек мозаики, которая складывается в картину, отличную от официальной версии. Меррин торжествовала. Гаррик может обесценить ее расследование, может самоуверенно заявлять, что она не найдет доказательств, чтобы выставить его преступником, но она-то знает, что это не так. Девушка сунула обтянутую перчаткой руку в карман шубки, пытаясь нащупать маленький листочек бумаги с выписанными из газеты сведениями.

Но там ничего не было.

Меррин застыла как вкопанная. На нее тут же налетел юный клерк из юридической конторы.

Он отскочил, извинился и наградил ее удивленным взглядом. Меррин не обратила на него внимания, она отчаянно обыскивала карманы, буквально выворачивая их наизнанку. Ничего. Пустые карманы были как издевательство.

Может, она где-то выронила бумагу, на улице или в библиотеке… У Меррин упало сердце. Неужели ей могло так не повезти? Если она потеряла листок в библиотеке, есть вероятность, что его подобрал Фарн… Девушка снова застыла на месте.

– Низкая, презренная, коварная, отвратительная, гнусная жаба! – выругалась она.

Проходившая мимо респектабельная пара взглянула на нее с некоторым беспокойством. Меррин топнула ногой, да так, что ей стало больно. Но боль не уменьшила ее ярости.

Теперь она представляла, как все произошло. Глаза обожгли слезы гнева и разочарования. Она проиграла, подумала Меррин, вспомнив разговор с Гарриком.

Вы не найдете доказательств…

У меня уже есть кое-какие улики…

Как герцог догадался, где она прячет листок? Он еще в библиотеке видел, как она опустила его в карман? Но она же была так осторожна… Меррин сунула руки в карманы и снова двинулась в путь.

Поникшая, несчастная. Не важно, как Гаррик это выяснил. Главное, что теперь он знает, чем она занимается. Ему известно, что она собирает улики, и он в курсе ее намерений. Как только герцог понял, что она для него опасна, он сразу же начал действовать. Он кого-то нанял, чтобы узнать о ней, и потом проследил за ней.

Том был прав.

Гаррик Фарн – опасный человек… Она его недооценила.

Меррин прикусила нижнюю губу, до сих пор ноющую после поцелуя Гаррика. И на мгновение все ее тело пронзило эхо испытанных ею чувств, кожу опалило огнем безысходного возбуждения и горькой обиды. Она ненавидела Фарна, но на какую-то безумную минуту наивно подумала, что он, может быть, поцеловал ее просто потому, что хотел этого. Она наслаждалась поцелуем гораздо больше, чем должна была, и это ее саму очень удивляло.