Последняя песня

Если хорошенько подумать, некого винить, кроме себя, и больше всего на свете он хотел знать: возможно ли для такого, как он, ощутить присутствие Бога…

Десять лет назад ему в голову не приходило задаваться подобными вопросами. Даже два года назад. Но средний возраст неминуемо сопряжен с кризисом. Хотя когда-то Стив верил, что ответ кроется в музыке, которую писал. Теперь он подозревал, что ошибся. Чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что для него музыка скорее была отходом от реальности, чем возможностью самовыражения.

Да, он переживал страсть и катарсис в музыке Чайковского или ощущал некую завершенность, когда писал собственные сонаты, но теперь понимал, что стремление уйти в музыку связано не столько с Богом, сколько с эгоистическим желанием спрятаться в свою раковину. Теперь он верил, что истинный ответ кроется в той любви, которую он испытывает к детям, в боли, терзающей его, когда он просыпается в притихшем доме и сознает, что их здесь нет. Но даже тогда он понимал, что есть еще и нечто большее.

Иногда он надеялся, что дети помогут ему найти это большее.

И тут Стив заметил, что солнце отражается от лобового стекла пыльного микроавтобуса, припаркованного у дверей. Он и Ким купили его много лет назад для поездок в Костко на уик-энды и семейных пикников. Интересно, не забыла ли она сменить масло, прежде чем выехала из дому? Или хотя бы с тех пор, как они расстались? Возможно, нет. Ким никогда не разбиралась в подобных вещах, поэтому прежде эти обязанности ложились на Стива.

Но эта часть его жизни закончилась.

Стив поднялся и вышел на крыльцо. Джона уже мчался к нему: волосы растрепаны, очки криво сидят на носу, а ноги и руки не толще карандашей. У Стива перехватило горло. Сколько же он всего упустил за последние три года!

– Па!

– Джона! – завопил Стив, бегом пересекая двор.

Джона, как обезьянка, прыгнул на него. Стив пошатнулся и едва устоял на ногах.

– Как ты вырос! – пробормотал он.

– А ты стал ниже ростом, – «обрадовал» Джона. – И ужасно тощий.

Стив крепко обнял сына, перед тем как поставить на ноги.

– Я рад, что ты здесь.

– Я тоже! А ма и Ронни все время ругались.

– Ничего тут хорошего нет.

– Да пусть! Я не слушал. Только разве когда их подначивал.

– Вот как, – пробормотал Стив.

Джона поправил очки на переносице.

– Почему ма не позволила нам лететь?

– А ты ее спрашивал?

– Нет.

– Может, стоило спросить?

– Да ладно, не важно. Я просто так.

Стив улыбнулся.