Глубоко под землей

Он достал оружие и аккуратно убрал на место сундук, присыпав его землей и набросав сверху снега. Получилось не очень хорошо, но Медведь понадеялся на долгий снегопад, который, по его расчету, надежно скроет заветное место. Затем он вернулся в землянку, приладил арбалет у малюсенького окошка, рассыпав рядом болты, меч поставил у печурки, так, чтобы можно было быстро до него дотянуться. После этого подбросил поленьев в еле тлевший огонь и стал готовить еду.

Ворону, расщедрившись, дал полоску вяленого мяса.

Погладив иссиня-черные перья, наказал ему:

– Это тебе наперед. Полетишь в лес смотреть за дорогой. Как увидишь кого – возвращайся. Дам еще.

Ворон схватил мясо и отлетел в сторону, поклевывая и посматривая на отшельника блестящим глазом. Охотник знал, что птица не подведет, поэтому продолжил неторопливо готовить. В чугунок положил еще немного мяса, засыпал крупы, залил водой – в бочке была припасена чистая, родниковая, добавил корешков для аромата.

Услышал, как кто-то скребется в дверь – и точно, лис вернулся. Зверь на ворона даже не взглянул, как будто знал, что все на месте, сразу улегся у порога и уснул – видать, ночная охота была удачной, раз не просил еды у Медведя.

Все так, все правильно, подумал охотник, кабы не эта проклятая девка, нарушившая заведенный порядок. Беглянка между тем, словно услышав его мысли, проснулась, но лежала тихо, лишь темные глаза поблескивали в полумраке.

Ворон склевал угощение, и охотник выпустил его наружу.

– Жду, – коротко напутствовал Медведь птицу и, обернувшись, заметил, что гостья не спит.

– Снег пошел, – буркнул вместо приветствия хозяин. Женщина едва заметно кивнула.

– Отхожее место снаружи – где найдешь. Умывайся снегом, вода только для пищи.

Беглянка выбралась из-под шкур и попыталась встать. Больная нога подкосилась, но женщина кое-как удержалась, не издав ни единого стона, и поковыляла к выходу.

Сквозь лохмотья виднелось худое тело, и Медведь, в очередной раз осыпав себя ругательствами, принялся искать рубаху, единственную приличную, которую он надевал для поездок на ярмарку.

– На вот, надень, – он бросил вернувшейся беглянке одежду и кое-какие шкуры.

– Благодарю, – прохрипела гостья и, отвернувшись, без тени смущения скинула остатки своей одежды, представ перед охотником полностью обнаженной.