Три суда, или Убийство во время бала

– И вы все придерживаетесь этого мнения?

– Все. Судя по слепку, это должны быть сапоги самой тонкой работы. Высокие скошенные каблуки, очень узкий объем сапога, узкий носок и вогнутая подошва – так шьют только бальные лаковые сапоги. Мы же все сапоги и ботинки делаем с круглыми носками.

– Вы полагаете, что это след именно сапога, а не мужского ботинка?

– Сапога. Работа, должно быть, московская. Здесь мы таких сапог не делаем, потому что люди богатые нам их не заказывают, а выписывают все больше из Москвы.

Я составил протокол экспертизы и отпустил сапожников.

– Как же это ваш простолюдин гуляет в лаковых сапогах? – спросил полицеймейстер у Кокорина.

– Точно так же, как он ходит в пиджаке с шелковой подкладкой! Впрочем, это все одни догадки.

– Прошу вас не дожидаться письменного приказания для проведения розысков, – сказал я Кокорину. – Вы знаете, что нужно делать. Нужно, во-первых, отыскать тот сюртук, от которого оторван лоскуток сукна, и узнать, кто его надевал вчера вечером или кому он принадлежит.

Во-вторых, нужно разыскать бриллианты, если они не увезены из нашего города.

– Если эти вещи здесь, они в скором времени будут мной вам представлены.

Кокорин вышел.

Я напомнил полицеймейстеру о необходимости следить за всеми уезжающими из города.

– Еще ночью мной сделаны все необходимые распоряжения, – отвечал мне полковник Матов. – За ловкость и расторопность тех людей, которым я поручил исполнение этого дела, я ручаюсь.

Мы простились.

Оставшись вдвоем с прокурором, мы долго еще беседовали об этом деле.

Более всего нас удивляло, что из всех посетителей Русланова никто ничего не заметил, тогда как очень многие находились всего через комнату от того помещения, в котором умерла Елена Владимировна. Убийце надо было войти в окно с лестницы, пройти всю ширину коридора и через открытое во внутреннюю комнату окно нанести удар сидевшей на кушетке Руслановой. А когда она вскрикнула, ему надо было успеть сорвать с ее головы диадему и тем же путем уйти! И совершено это во время бала, когда дом был полон народа, и никто при этом ничего не заметил!

Мы терялись во всевозможных предположениях, но ни на одном из них не могли остановиться.

– Подождем, что покажут розыски, – сказал мне, наконец, прокурор. – Не может быть, чтобы мы не напали на какой-нибудь след. Будем терпеливы.

Мы расстались.

Первой моей заботой на следующее утро было осмотреть чердаки, крышу и громоотвод в доме Руслановых.