Три суда, или Убийство во время бала

Мне пришло в голову, что вопрос мой о пиджаке мог смутить его потому, что он, верно, умолчал о нем при допросах, производившихся в гостинице по поводу квартиранта номера пятнадцатого.

Я его опередил и, загородив дорогу, сказал: «Скажи мне, голубчик, откуда у тебя этот пиджак?» – «А вам какое дело? – ответил он грубо. – Пустите меня идти». – «Нет, постой, сними сначала пиджак!» – «Зачем же я буду снимать пиджак?» Он рванулся в двери.

Я позвал прислугу и потребовал, чтобы послали за частным приставом; никто, однако же, не трогался с места.

Я объявил им тогда свое звание и сказал, что если сейчас же полиция не будет извещена о моем требовании, все служащие в гостинице будут подлежать ответу. Через несколько минут явился полицейский офицер и с ним полицейские служители. Я объявил им, в чем дело. Пиджак с коридорного сняли и приложили к нему печать, а коридорного допросили и составили протокол.

– Что ответил коридорный на ваш вопрос, откуда у него пиджак?

– Все, что он мне отвечал, записано в протоколе, который я вам передал.

Я глянул в протокол. В нем было сказано, что, по словам трактирного слуги Топоркова, пиджак был подарен ему белокурым молодым человеком, носившим синее пальто – тем самым, который останавливался в номере 15 гостиницы «Мир». «У меня нет мелочи, – сказал ему, уезжая, квартирант, – а потому вот тебе за твои услуги старое платье». Пиджак был новый, но у правой полы недоставало треугольного куска. Лакей исправил этот недостаток заплатой, сделанной собственными руками.

Застегивая левый борт на правый, он делал заплату незаметной.

– Потрудитесь же, – сказал я Кокорину, – передать Ичалову повестку о привлечении его к следствию, а я отправлюсь произвести у него обыск.

VII. Обыск

Я выехал из дома, захватив гипсовый слепок со следов и взяв с собой четырех понятых и городового.

Скоро мы остановились у подъезда деревянного дома против дворянского клуба. Мы позвонили, слуга отворил дверь.

– Дома Никандр Петрович? – спросил я.

Слуга подозрительно оглядел мою компанию и, держа за ручку входную дверь, отвечал:

– Нет-с, его нет дома! Батюшка их у себя.

– Все равно, дайте нам войти и доложите господину Ичалову, что судебный следователь имеет надобность его видеть.

Слуга отправился докладывать, а мы вошли в залу. Через минуту к нам вышел престарелый отец подозреваемого.

– Что вам угодно? – спросил он.

– Здесь живет сын ваш, Никандр Петрович, не так ли? – спросил я.

– Точно так.