Траектория страсти

И кроме него, этого не ведает никто, он один в состоянии уловить эти незримые волны ауры, прикоснуться к которым – наслаждение. Он поплыл. Этот потенциал наслаждения смущал его, озадачивал, и Виталий Григорьевич тщился найти объяснение, нет, оправдание смутным подрагиваниям души, да и тела… где-то в неведомых потьмах.

Юля. Источник радушия. Глаза будто погружаются до самого вашего дна своим бронзоватым светом. Без всякой хитринки, вроде бы, без корысти. Она просто смотрела, а Виталий болезненно чувствовал, как солнечные зайчики прыгают на самом дне его суверенного доныне Я, подымая стыдливые взрывчики мутного залежавшегося годами ила.

Довершали эти еще не осознаваемые мучения такие пряные, маскирующиеся под летний дождь или под юные травы, ароматы, что воля оказывалась парализована, хотя никто его ни к чему не принуждал.

* * *

Возвращаясь домой, Виталий Григорьевич продолжал плыть в далеких водах бескрайнего восхищения.

Неправильно было бы считать, что Виталий не любил жену.

Она была частью его, столько лет без штормов, катастроф и революций. Они были теплы друг к другу, чутко взаимно контролируя малейшие колебания струн настроения, омуты в плавности бега величаво текущей реки. Как густо и маслянисто, почти снисходительно вода в могучей реке шествует по перекатам, так и совместное их существование нивелировало неровности, уважая внимание и заботу, стабильность, да впрочем, и нежность.

Вот он, дом.

Виталий обнял жену и зарылся носом в ее шею. Вдыхая аппетитные запахи приготовленной снеди, заблудившиеся в ее волосах, муж почувствовал себя виноватым и крепче прижал супругу.

Глаза его, внезапно повлажневшие, рыскали по углам прихожей, желая, наверное, спрятаться.

Жена постаралась деликатно оттолкнуться, выскользнуть из неожиданной нелепости, каковой представилась ей сцена встречи. Утром виделись. Не месяц прошел. Она снизу вверх вгляделась в глаза супруга.

– ???

– Устал сегодня. Жарко, – в общем-то, не соврал Виталий.

Весь вечер он присутствовал, отсутствуя. В домашний мир, собранный по кирпичику до уюта, то и дело каверзными искорками влетали Ее голограммы, обыденные разговоры спотыкались о внезапные, как порывы настырного ветра, осязательные симптомы. Ее рука на его плече, эта бледно-румяная кожа, такая беспечно обнаженная в летнем платье без рукавов, такая неукротимо желанная.