Траектория страсти

До какого безумия способно краткое тактильное впечатление вознести капитулирующее сознание! Окружающая реальность отступает из фокуса, и ее размытые очертания и сливающиеся в мерный гул звуки лишь мешают сосредоточиться на дрожащем электрической дугой ощущении, которое есть животворное начало, искомое спасение, высшая цель, неистовый вирус, ввергающий в дрожь пальцы, игла, заставляющая вдруг подскакивать из мерно струящегося комфорта, нарезая круги по периметру комнаты. И холодный пот на висках.

Виталий судорожно по-броуновски метался в скорлупе тела, оказавшегося тщедушным.

Периодами наступало тотальное онемение, и он тщился вывернуть локоть или варварски вытянуть волосы в слабой надежде такой примитивной болью выпроводить себя из транса. Но всполохи ветра, несущего навязчивый образ, сливались в сплошной сквозняк. И в ледяном потоке он обретал нирвану, восходил до белизны пламени, однако, поглощающая его черная дыра порождала молчаливую истерику, сотрясающую недра где-то глубоко в самой сердцевине его существа.

Оставалось сказаться больным, плеснуть в себя жгучего коньяка и уйти помирать в постель.

* * *

Пространство куражилось, меняя местами координаты. Сон не шел. Сон лукавыми шажками вытаптывал неразумные кривые, огибая своего пациента, держась на таком расстоянии, что терпкие его запахи заставляли терять ориентацию, хотя, вместе с тем, и не растворяли разум. Виталий балансировал на тонком и бритвенно остром пороге меж восприятием яви и каверзной пляской мнимых событий.

Хлопнула, многократно дробясь эхом, дверь где-то наверху. Вероятно, там, откуда спускалась всегда Она. Ласковая прохлада лестницы, томящая загадочной своей невозможностью предстать перед взором целиком. За спиной – многозвонность листвы, доступная слуху по причине снотворной пропажи стены. Кусты, потерявшие спокойствие, разлохмаченные ветром, разбрызгивающие предгрозовой озноб. Длинные, неимоверно длинные и прямые, как линейка, лучи солнечного света, проколовшие стены и вспугнувшие древнюю пыль.

Вот они впереди. А за спиной мрак. Марши лестницы, разветвившиеся в случайных направлениях, словно свершившие революцию и освободившиеся от ханжеской практичности архитектора. Конструкции – части великанского тела, медлительные тектонические движения которого подчинены лишь неведомым биологическим процессам, руководимым чуждыми и непостижимыми законами.

Виталий лбом прислонился к стене, теплой и мягкой, вопреки разуму. Ее прозрачность оказалась искомой.