Богоугодные. Жизнь играет лишь однажды

Широкий зрачок навсегда потерял своего узкого друга. В правой глазнице возник осколок колбы для кальяна. Тиран схватился руками за голову и взвыл. Пользуясь моментом, я сорвался с места. Прямо по осколкам прокладывал свой путь к свободе. Однако он оказался еще более тернистым, нежели казалось изначально. Уже через секунду, Тиран забыл о своей боли и заставил меня вспомнить о своей. Он замахнулся огромной и тяжелой рукой и впечатал меня лицом в пол. Острые куски стекла, керамики и металлические щипцы рассекли плечи и грудь.

По рубашке сочилась горячая жидкость, уносившая с собой мечты, надежды и воспоминания. На деревянном полу разлилась моя жизнь. Но я, на зло Тирану все еще дышал. Пошел отсчет до смерти, таймер установлен. Однако дитя сатаны ждать не привыкло.

Удар берцем заставил и без того измученное тело перевернуться на бок. Я напоролся на все, что только было на полу. Открытых ран стало больше. Тиран схватил меня за шею, поднял так высоко, что макушка уперлась в крышу веранды. Позвонки захрустели, кровь расплывалась по штанам.

«Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике» – сказал он, единственным глазом наблюдая за тем, как я задыхаюсь. И зрелище это ему нравилось, в этом вся суть Танатоса, влекущего к убийствам инстинкта. «Ты мой инструмент… Твоя смерть – моя музыка». Я отчаянно бил Тирана по рукам, желая пустить хотя бы глоток воздуха в легкие. Однако хватка его была слишком крепка. «Неужели ты не помнишь меня, Александр Каричков?» Лицо стало багровым, капилляры полопались в глазах.

«Что ты со мной сделал, Саша…»

Раздался громкий стук. Кто-то с той стороны забора кричал: «Какого хрена у тебя там происходит?». Тиран тут же повернул голову в ту сторону. «Открывай сейчас же!» – продолжал хриплый голос моего соседа. Бедолага даже не представляет в какие неприятности он норовит попасть.

– Кто посмел портить мой концерт! – разразился гневом Тиран.

– Не ори ты, ночь на дворе! – не сдавался без пяти минут покойник.

– Мой концерт! Мой! – прокричал Тиран и разжал пятерню.

Я моментально повалился на пол, на этот раз, прижавшись грудью к еще не остывшим углям. Горло сковывала страшная боль, дышать было практически невозможно. Но я, каждый раз преодолевая себя, с ужасными воплями жадно глотал воздух. Столько, сколько мог. Я вопил, кряхтел и плакал. Я умирал.

Тиран спрыгнул с веранды прямо на клумбу, раздавив большую часть только-что распустившихся цветов.