Ярость берсерков. Сожги их, черный огонь!

Венды были готовы и встретили нас железом. Мы бились долго, многие храбрые воины ушли к Одину, но добычи не взяли. Их собралось слишком много; когда одни умирали, на их место вставали другие. Отступив от вендов, мы ушли от моря по речной дороге. Бились с людьми, названия которым я не знаю. Многих убили. Но они были бедные, мало добычи досталось нам за нашу храбрость.

Отстав от них, мы пришли в восточные, лесные земли, которые издавна называются Гардарикой.

* * *

– Плывем и плывем, конунг, а конца не видно этому лесу, – сказал мне Дюги Свирепый, один из самых яростных и знаменитых воинов в дружине.

– Всему бывает конец, – ответил я. – Даже бескрайнее море кончается берегом. Будет конец и этому лесу.

– Оно так, – глубокомысленно подтвердил Свирепый. Еще подумал, почесал жесткую, как кабанья щетина, гнедую бороду, размял огромной ладонью лицо, дубленное крепким пивом и промозглыми морскими ветрами до красноты вареной свеклы.

– А я вот думаю, зачем боги создали столько леса? – признался Дюги.

– И что же ты надумал? – заинтересовался я.

– Клянусь башмаком силы Видара Молчальника, сына Одина, ничего не надумал, – признался Дюги. – Наверно, боги ошиблись или недосмотрели. – Он презрительно сплюнул за борт драккара, намеренно оскорбляя чужую реку, и басовито расхохотался, показывая осколки зубов, прореженных с левой стороны франкской палицей.

– Наверно, боги забыли тебя спросить, – сказал я ему.

– Конечно, забыли.

А как иначе? Один, Все-отец, сидя на престоле на утесе Хлидскьяльв, откуда видны все пределы мира, все время посматривает вниз: где там Дюги Свирепый? Чтоб был под рукой, когда понадобится совет, – вставил Ингвар Одно Ухо.

– Ты так думаешь? – серьезно спросил Дюги и озадаченно замолчал. Сдвинул налобье шлема, задумчиво почесал лоб, украшенный двумя почетными шрамами. Наверное, соображал, что бы ему посоветовать Мудрейшему в первую очередь.

Дюги – великий воин.

Жалко, глуп, как кряква. Будь у него столько же ума, сколько силы в руках и спине, стать бы ему великим конунгом. Боги подарили ему высокое, как башня, могучее тело, но отвлеклись, забыли положить в голову хоть немного ума…

– Я уверен, – не менее серьезно подтвердил Одно Ухо, сохраняя лицо каменным, как скала.

Воины, слушавшие наш разговор, кашляли и отворачивались, пряча усмешки в вислых усах и бородах, отросших за время похода.