Парадоксы интеллектуального чтива. Книга шестая. Девять эссе – «Все про все»!

При работающем двигателе, бортинженер вертолета, выскочив со спиннингом, буквально за пяток минут (на том же самом месте, где ловил и я) тремя закидками обычной блесны, без всяких наворотов, ловит 3-х ленков, бросает их в салон, прыгает сам и мы взлетам…..

Как в цирковом фокусе!

Как говорится, позор на мою «седую» по тем временам голову.

Век живи, век учись!

Мало знать что-то про выживание в тайге, следует знать и местные условия, и обычаи.

Я же соображал, что может быть для ловли на «мыша» время ещё не пришло!?… Но побороло самомнение о собственном «всезнании».

Ну, да ладно, хотя и обидно!

Вот хотел далее перейти к более ранним событиям, к дневнику моего начала самостоятельной производственной экспедиционной жизни, но вспомнил про своё обещание рассказать о втором годе моей студенческой практики в лесоустройстве.

Он в плане приключений совсем никакой, так как я и двое моих сокурсников лесохозяйственного факультета ВЛТИ без малого четыре месяца проработали фактически в одном месте.

В одном глухом закоулке Таштагольского района Кемеровской области, в местах, куда ещё не дошли обычные лесозаготовители, но уже давно располагались таёжные первопроходцы – лагерный пункт зэков особого режима.

Это совершенно по тем временам неудивительная специфика первоосвоения новых территорий……

И хотя сейчас политическая «либеральная общественность» хором утверждает, что это делалось за счет здоровья и жизни политзаключенных, на самом деле основная тяжесть каторжных работ выполнялась уголовными зэками.

Так что я опишу некоторые «производственные» детали этого освоения, с акцентом на удивительный детектив!…

Но сначала о том, как я туда вообще попал.

Так вот, покуда зэки не освоили эти территории (то бишь не вырубили все ценнейшие девственные леса), кафедра таксации ВЛТИ решила составить таблицы хода роста (для науки и потомков) уникальных лесов – Алтайских кедровников.

Для этого обычно сплошной рубкой валится гектар типичного насаждения, модельные деревья по ступеням толщины раскряжевываются на 2-х метровые обрубки, по подсчетам и замерам годичных колец которых восстанавливается общая картина хода роста данного насаждения – от проростка до настоящего возраста.

А возраст этих кедрачей был вообще максимальным – до 350 лет!

И некоторые стволы имели диаметр на «уровне груди» (как принято замерять в лесной таксации) – более метра.