Парадоксы интеллектуального чтива. Книга шестая. Девять эссе – «Все про все»!

Правда, также верно и то, что когда склон остается позади и взору открывается необъятная ширь зеленовато-дымчетой из-за расстояния дали лесов ныряющих в сине-синее Черное море. Оттого не остается в душе и намека на прежнее раздражение и недовольства своей судьбой, и по физиономии расплывается блаженно-мудрое выражение человека, коему одному выпало счастье видеть красоту лесной земной поэзии.

Да, из-за этого мимолетного ощущения он полезет на другую гору и опять всё повторится сначала…..

Примерно также натужно и невыразительно начиналось наше с Петровичем восхождение….

Но вот уже сквозь запотевшие ресницы виден конец «крутяка», а это значит, что и мы вскоре почувствуем себя полубогами (что смеётесь, ведь греческий Олимп был малость пониже).

Но как говорится, раз на раз не приходится и нам в этом случае ничего не обломилось из-за двух обстоятельств (одно большое, а другое поменьше).

То, что поменьше – это не только хорошая видимость в горах, но и такая же хорошая слышимость.

А то, что неизмеримо больше, так это женщина в таксаторской группе. И даже, если она – это милое полудетя Аннушка, дело не меняет.

Как потом Петрович сформулировал суть этого заклинания – женщина в таксаторской группе – это похуже чем женщина на корабле…..

Так вот, вылезли мы почти к самой вершине, как вдруг!…

Нет, это мне послышалось…..А, вот опять….Где то далеко внизу слышится отчаянный визг:

– А… я…я…Ай….А… Ай…..!!!

Что за чертовщина!

Петрович прислушивается и роняет, это Аннушка, её голос!

Что там,?… Не уж-то медведь заел! Так с ней пара мужиков с топорами?

Но визг только усиливается и мы, сломя голову, несемся вниз по склону.

Единым духом проскакиваем весь, такой казалось занудно длинный и непроходимый путь, и вот та самая поляна, где мы расстались с Аннушкой.

Из кустов несется нескончаемое: – А…..а…а…а Ай… Ай Ай!!!

Петрович срывает с плеча двустволку и бросается сквозь заросли….

Я за ним…..

– Вот как хорошо, что вы ещё не далеко ушли, Иван Петрович, – встает с заросшего мхом валуна Аннушка, – А то я забыла у вас взять фотоснимки??!!…

Мы не минуту каменеем, не хуже того валуна, на котором она так здорово кричала. Но помощница повторяет свою просьбу, и Петрович машинально лезет в сумку и отдает требуемое.

Она спокойно забирает фотоснимки и, удивленно глянув нам в глаза своими синими незабудками, скрывается в чаще.