Прости мне мои капризы

Некогда здесь был выстроен кирпичный склад. В складе, в специальных мешках, хранилось мелкозернистое удобрение. К тому времени по назначению склад не использовался.

Там-то все и произошло.

Викторию Владимировну изнасиловали.

О том, что с нею случилось, студентка второго курса Прохорова, не помня как добравшаяся, пешком, до села, – решила никому не рассказывать. И уж тем более – не стала обращаться в милицию. Не оттого, что испугалась угроз насильников, пообещавших, в противном случае, «оторвать ей голову…», – просто не хотела огласки, резонанса и всей этой следственно-медицинской тягомотины, неизбежных повторных переживаний и потрясений, экспертиз, допросов и опросов, всяких «очных» и «не очных» ставок, которые, разумеется, имели бы место быть.

Два дня, после произошедшего, Виктория Владимировна провела, как обычно – в поле, добросовестно собирая с земли (после того, как по ней уже прошел картофелеуборочный комбайн…) в старое, почерневшее от многолетнего использования, ведро клубни и загружая их в кузов следовавшей за студотрядом машины.

А на третий день, посреди ночи, у нее сделался сильнейший нервный срыв. Начались головные боли, которые не могли заглушить никакие – купленные в фельдшерском пункте таблетки. И Виктория Владимировна, объяснив своему начальству происходящие с ней недомогания – физической усталостью организма, – досрочно убыла в институт.

Может быть, злосчастная та история, о которой стало известно от одного из насильников – во время его пребывания в бесноватом состоянии эйфории (по всей видимости, после употребления некоего наркотического, или токсичного вещества, от чего он, в конце концов, в возрасте всего-то двадцати восьми лет, отошел в мир иной…), – так повлияла на дальнейшую поведенческую манеру Виктории Владимировны, ее характер, мировосприятие – саму ее жизнь.

Как знать! И если бы обо всем этом мне было известно раньше, – то, конечно, я не стал бы вести себя с нею – столь неподобающим образом на уроках, «вольничать». И не полтора десятка, а всего один нарисовал бы рисунок. Изобразил бы Викторию Владимировну (уж я постарался бы!) в живописной березовой роще, куда однажды, в выходной день, она водила наш класс.

Поход этот не был обусловлен учебной необходимостью. Просто на дворе стояла замечательная сентябрьская пора – вторая половина месяца.

Время начавшегося листопада.

Как никогда ранее – Виктория Владимировна предстала в – совершенно потрясающем, удивительном своем облике.