Прости мне мои капризы

Я только не мог понять: для какой цели Ирине это было нужно?

Может быть, за этим ее – показавшимся мне агрессивным, или, как минимум, недружелюбным, выпадом скрывалось не что иное, как обычная ревность, которая, вероятно, в таком возрасте уже может заявлять о себе в полную, или почти в полную силу, и Ирина не смогла (или не захотела…) это чувство в себе подавить?

– Она брала у тебя деньги? – упрямо продолжала испытывать мое терпение Ирина.

– Деньги? Откуда они у нашего брата-учащегося? Так, конфеты, шоколад.

– Тогда все ясно: она делает это из любви… к искусству… к филологии…

– Как тебе хочется…

– Мне не хочется никак! – раздельно, и с не прошедшей еще злостью в голосе, произнесла Ирина.

На этот ее пассаж я не отреагировал. Она совершенно меня запутала! Сбила с толку!

Все острее ощущая неловкость создавшейся ситуации, дискомфорт, при полном непонимании, каким образом из этого положения выпутаться, – я вновь предпринял попытку распрощаться с Ириной и уйти.

И опять она меня остановила.

– Погоди…

Я подчинился и не сдвинулся с места.

– Сейчас…

Ирина как будто что-то задумала.

Далее произошло следующее.

Девушка слегка повернулась гибким своим корпусом. Подняла вверх руку. И, привстав, набрала в ладонь с нависавшей над головой ветки несколько начавших уже покрываться красной краской рябинок. После чего села и протянула руку ко мне.

– Угощайся!

Помедлив, я взял с ее ладони одну ягодку и, не зная, что с ней делать, стал катать между пальцами.

– Ты должен ее съесть!

– Она еще не созрела – горькая!

– Ну и что, что горькая? Ешь!

– Это приказ?

– Да!

– Слушаюсь, барышня!

Я положил рябинку в рот. Стараясь, чтобы ни одна черточка на лице моем не дрогнула (рябина действительно оказалась очень горькой и твердой…), – разжевал и проглотил.

– С первым заданием ты справился на отлично! – воодушевленно сказала Ирина. – Объявляю тебе благодарность!

– Рад стараться, барышня!

– Задание номер два…

Ирина снова предъявила мне свою ладонь.

– Давайте, барышня, все! – сказал я, намереваясь покончить с угощением одним махом.

– Нет!

Она убрала руку.

Подумала.

Затем поднесла ладонь с рябинками ко рту и, выпятив приоткрытые свои губы, – одну за другой – словно птица, «склевала».

Жевала и пережевывала незрелые эти плоды Ирина долго! Давясь и морщась, как от сильной зубной боли. Даже бусинки слез выступили на ее глазах! Но – мужественно дожевала.