Прости мне мои капризы

* * *

Загруженный по самую маковку информацией, от которой, когда я ее прочитывал и записывал в тетрадку, по телу моему не однажды пробегал колючий, словно еж, холодок, чрезвычайно взволнованный – как будто все то, о чем я узнал, было не вымыслом, выдумкой (впрочем, наверное, имеющими под собой те, или иные «небеспочвенные» основания…), а чистой правдой, взбудораженный, к тому же, «провидческим» предсказанием библиотекарши Надежды Ивановны, отчего-то, правда, не сумевшей в свое время применить этот провидческий дар к себе самой (когда «скоропостижно» выходила замуж, о чем я постеснялся ей напомнить…), возможно, из-за отсутствия жизненного опыта, по молодости, – я, наконец, вышел из помещения наружу.

Встретившись с Ириной лицом к лицу, я пришел в полный восторг – от того, как она выглядела.

Девушка была в легких белых туфельках на умеренно высоком каблуке (я начал вести «осмотр» снизу – вверх…), светлых брючках свободного покроя, нижней частью опускавшихся до голых щиколоток, голубой блузке, с коротким рукавом, и широкополой соломенной шляпке, «по-ковбойски» (так я почему-то решил…) сдвинутой на затылок.

В этом наряде Ирина смотрелась – просто неотразимо!

– Я заходила к тебе домой. Твоя мама сказала, что ты должен быть здесь. Ушел, говорит, даже как следует не позавтракав, ничего толком не объяснив.

– Да, как-то неловко вышло. Некогда было объяснять. Я тут три часа уже нахожусь.

– По какому поводу? Ах, что за глупости я говорю? Какой может быть повод для похода в библиотеку? Что за книгу взял? Впрочем, книги в руках у тебя я не вижу.

– Я не за книгами сюда приходил.

– А зачем?

– Искал материалы о русалках.

– О русалках?!

Ирина очень удивилась тому, что услышала. Как будто все ее легкое, подвижное тело выразило это одно из присущих человеку чувств, или состояний: каким-то мгновенным, импульсивным движением – порывом.

А ярко-синие, как полевые васильки, глаза ее сделались большими и точно объемными – что меня еще больше взволновало, и одновременно – встревожило. Именно такие глаза были у привидевшейся мне, после сна, девочки – перед тем, как видение исчезло. Я так и не понял: что же это на самом деле было? И одежда моя оказалась на полу, тогда как – это я помнил совершенно точно – я повесил ее на спинку стула, когда разделся, перед сном.