Прости мне мои капризы

Я тоже остановился и, заняв выжидательную позицию, – с любопытством смотрел на свою спутницу.

Ирина обошла дерево вокруг, со всех сторон, внимательно его осматривая – точно изучая.

Затем она приблизилась к нему вплотную.

Тут-то все и началось…

Ирина скинула босоножки (девушка была в каких-то пестрых, широких штанах-шароварах, стянутых в поясе резинкой, и коротком, апельсинового цвета, топике…).

Примерилась…

И медленно, плотно обхватывая руками и захватывая бедрами крепкий, кряжистый ствол, стараясь не пораниться о твердую, шершавую кору, – начала карабкаться вверх.

Метрах в двух, или чуть выше, от земли из ствола яблони, почти параллельно земле, выходил толстый, без шероховатостей, отросток.

Добравшись до отростка, на него Ирина и перебралась.

Устроившись поудобней, свесив вниз ноги, – Ирина перевела дух и осмотрелась.

Прямо перед ее лицом, на разлапистой ветке, красовался крупный, краснобокий плод.

Ирина сорвала его.

Повертела, разглядывая, в руках.

Потом подышала на него и потерла гладкий бок ладонью.

Поднесла яблоко ко рту и, захватив зубами порядочный кусок, с хрустом, брызнув кисло-сладким соком, – надкусила.

– Ну, как – созрело? Можно есть? – спросил я, наблюдая за всеми этими «вкусными» ее манипуляциями.

– Не совсем. Недельку подождать, и будет можно! – прожевав и слегка поморщившись, ответила Ирина.

– Через неделю меня здесь уже не будет! – с грустью, тяжело вздохнув, ответил я.

– Тогда надо есть сейчас!

Она высмотрела другой плод, который также оторвала от ветки и бросила мне.

Сделав еще надкус, – Ирина кинула свое яблоко на землю.

Далее произошло нечто необыкновенное…

Слегка качнувшись, – проверяя устойчивость своего положения – Ирина подняла руки и взлохматила на голове волосы, так, что они приняли какой-то ершистый и растрепанный вид. Устремила в некую невидимую, затерявшуюся в густой листве растущей напротив яблони, точку – взгляд. И, придав голосу выразительности, добавив других интонационных красок, в той, или иной мере, по ее представлению, соответствовавших изображенному в бальмонтовском стихотворении образу, – начала воспроизводить исполненные вдохновения строки, которые она сумела запомнить – после первого прочтения.

Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми.

Ты один мне понравился между людьми.

До тебя я была холодна и бледна.

Я – с глубокого, тихого, темного дна.

Нет, помедли. Сейчас загорится для нас

Молодая луна.