Выстрел в прошлое

Они присели на лавочку под зазеленевшим апрельским деревом.

– Поздравляю с очередным званием, – вспомнил Марат. – А то я майора по старой памяти спрашивал. Будете здесь дослуживать, я понимаю?

– Спасибо, буду. Иначе кто вас на ноги поднимать станет? Ты благополучно живешь?

– Вполне.

– Был бы «вполне» – не пришел бы ко мне, – неожиданно в рифму получилось у врача. – Что привело?

– Старинные дела. Только сегодня узнал, что мой товарищ жив.

– Кто?

– Старлей Смирнов.

– Да он вовсе и не погибал, – удивился военврач.

– Вы не помните характера его ранений тогда – в 1995 году? Его отправили в Москву, а вы уж тоже к тому времени вернулись в «Бурденко».

Врач задумался, припоминая, и пожал плечами:

– Он был не по моей части. Состояние довольно тяжелое, странное даже… Но по линии неврологии и психиатрии. Мы проверили его, но Шеин, который его привез, плотно наблюдал сам, возился… Впрочем, как и сейчас. Вы как специально собрались – я и сегодня видел Сережу Смирнова в приемной у Шеина, поздоровались издалека.

А что тебя смущает?

Марат закурил, чтобы замаскировать паузу.

– Понимаете, Игорь Иванович, нас услали в разные стороны, а вернулись мы порознь, но практически в одиночку – все тогда погибли. Он много дней по горам пробивался к своим, тяжело контужен был. Вообще многодневные бои и преследование в горной местности – штука тяжелая… Говорили, у него воспаление мозговых оболочек было и что не выжил он.

Доктор вытаращил глаза:

– Да кто тебе эти глупости наговорил? Никаких контузий у него не было.

Истощение, сумеречное сознание или что-то в этом роде, в общем – психиатрия сплошная, темный лес. Шеин забрал его в свою исследовательскую лабораторию, возился долго и в конце концов комиссовал.

Дело не нравилось Марату – как тогда, так и сейчас.

– Игорь Иванович, что с ним могло быть, как по-вашему?

– Дай-ка мне сигарету, капитан…

– Я разжалован.

– Знаю. Я почти не курю. Свои – точно не курю, – как-то грустно пошутил военврач.

 – Не из экономии, конечно… Вы чем занимались у «чехов»?

Марат немного смутился, сказывалась давняя привычка держать язык на привязи – от этого часто зависела жизнь людей:

– Спецоперации… Резня, одним словом.

– Вот то-то и оно. У вас такие перегрузки были – физические и психические – ни один не мог остаться в своем уме. Знаю, что Шеин вел специальные психофизические курсы: он занимался со взводом Смирнова, а твои были вроде контрольной группы.