Выстрел в прошлое

Пытались повысить устойчивость или что-то в этом роде. Он не распространялся, это ведь все по линии ГРУ, совсекретно. Может быть, что-то перехимичили с подразделением Смирнова, а может быть, сам по себе не выдержал. Еще может быть – попал в такую переделку, которую вообще нельзя вынести, – начинаются изменения в сознании, часто необратимые. В общем, спроси, Марат, что-нибудь попроще, например: как заработать миллион.

– Как? – улыбнулся Марат.

Врач не ответил на улыбку, сказал:

– Честных способов нет.

А у Смирнова и Губаренко деньги после войны появились. Думай сам…

Вечером, когда уже стемнело, младший Смирнов подкатил к Марату на новенькой «мазде» цвета мокрого асфальта:

– Вертолет подан! – весело окликнул он товарища. – Прокатимся по кольцевой с ветерком?

Марат уселся рядом в комфортное кресло:

– Давай.

Выехав на МКАД, Сергей вдавил педаль газа чуть не до пола. Машина понеслась, лавируя между попутными автомобилями.

– Деньги приготовил? – спросил Марат.

– Продавцам полосатых палочек? Конечно. Но нас не остановят.

– Номер специальный?

– Не важно. Может, я везучий такой.

– Похоже, – заметил как-то многозначительно Марат, и Сергей это почувствовал.

– Намекаешь все на ту же историю?

– Не только…

– А ты, пожалуй, прав, – снова заулыбался Сергей.

Линзы желтых монохромных очков защищали глаза от ветра, который бил в лицо из приоткрытого окошка. На лице появилось хищное выражение, знакомое Марату еще по службе.

Сергей по-особому оскаливал зубы и щурил глаза, когда становилось опасно и надо было принимать мгновенные и абсолютно верные решения, чтобы остаться в живых в следующую минуту, час и день.

– Мне ведь действительно повезло, Седой. Выбрался живым из мясорубки. Правда, что называется, «чердак поехал». Думал – хана мне. С моей башкой медик наш – Шеин – до-олго провозился. Но ведь выходил! Из армии решил я уходить начисто. И тут оказалось, что пока мы гонялись по горам за вахабитами недорезанными, отец мой, сидя по Голландиям да Германиям, не вина на приемах распивал, а занимался самым что ни на есть конкретным делом.

Ельцин тогда с Колем – «дядей Колей» – начал васькаться на брудершафт, полезли к нам немецкие фирмы, а наши, соответственно, к ним. Тут мой отец и пригодился всем сразу. В те времена ведь – пока еще не сформировались как следует капиталы – самым важным были личные связи. Доверие, так сказать, между партнерами.