Сто и одна ночь

Шоколадные конфеты – благодарность клиента. Черствые сушки.

Тонкая шлейка сарафана на светлой коже. Волосы, отведенные за плечо. Наклон головы. Все цепляло и… словно злило. Глеб ходил по кругу, рассматривая Ксению со всех сторон, при этом выбирая такие занятия, чтобы его передвижения не выглядели странными: то сахарницу принесет, то отцовскую пачку сигарет спрячет в шкаф.

Вот Ксения двумя пальцами берет конфету, приоткрывает рот… А губы у нее – насмешливые, плотоядные. Наверняка терпкие на вкус…

Глеб пришел в смятение, поймав себя на этой мысли.

Он наблюдал за ней, вот и все. За женщиной, намного старше его, едва ли ни возраста его матери. Откуда взялись эти мысли о вкусе ее губ?! Он неслышно застонал.

– Так что там с машиной? – вклинился в его мысли мужик.

Машина… Глеб напрочь о ней забыл. Словно она была лишь поводом, винтиком в колесе, которое раскручивалось только для того, чтобы привести этих гостей в его дом.

– Нужно выровнять крыло, потом замазать грунтовкой, покрыть краской, лаком.

Колесо крутится неравномерно, скорее всего, погнулся рычаг ступицы, – морща лоб, начал перечислять Глеб. Слова подбирались с таким трудом, словно он говорил на малознакомом языке.

А потом хлопнула дверь, и появился отец.

У Глеба лоб мгновенно вскипел, и сердце, которое билось до этого ровно, хоть и громко, перешло на галоп – добавка в копилку новых ощущений.

Короткий разговор между мужчинами. Ксения поднимается со стула, поправляет юбку сарафана, направляется к двери… И в этот момент Глеб услышал голос Ланы:

– Пожалуйста, отвезите меня домой.

– Это все? – Граф допивает шампанское и отставляет бокал на столик.

– На сегодня – да.

Мой бокал пуст, но я все еще держу его в руке. Чтобы поставить бокал на пол, мне нужно наклониться, а после шутки Камиллы я предпочла бы этого не делать.

– Ваша история довольно скучна, – заявляет Граф обыденным тоном. – Не могу обещать, что и завтра открою вам дверь.

Блефует?! Может, и нет. Наверняка нет. На доли секунды меня накрывает паника, но я быстро беру себя в руки.

– Ободок бледно-розового оттенка, потому что, кроме золота и незначительного количества серебра, он на двадцать два с четвертью процента состоит из меди.

– О чем вы? – перебивает меня Граф.

– Вы спрашивали, что за кольцо было в моей истории. Я вам его описываю.

В кабинете повисает пауза. Я чувствую, как между нами электризуется воздух.

Конечно, дело не в том, что я говорила о кольце Графа.