Альтернатива

– Немцы переправу на Десне бомбят, – объяснил красноармеец. – Не прицелились, видать.

– Немцы? – Ах, да, – спохватился Темников.

– Да вы не волнуйтесь, товарищ капитан. В город они больше не сунутся. А ежели спать не сможете, так вот, Юрий Викторович передал. – Красноармеец присел на корточки. Рядом с горящей керосиновой лампой на полу стояла другая такая же. Он приподнял стеклянный колпак, сунул под него зажжённую спичку. – Вы от окна подальше садитесь.

Корреспондент поблагодарил бойца, взял лампу и вошёл в комнату.

Бомбёжка переправы прекратилась. Наступила удивительная тишина.

На рассвете на взмыленных лошадях, запряжённых в старый тарантас, приехал врач-психиатр. Шёл дождь. Сопровождаемый двумя автоматчиками, врач в жёлтом, накинутом на плечи кожаном пальто, прошли в здание школы. Они уверенно двигались по коридорам, пока не остановились у нужной им комнаты. Дежуривший у двери часовой препятствовать им не посмел. Автоматчики молча заняли его место.

– Федя!

– Пашка! Ты?! – Темников бросился к вошедшему человеку, тот схватил его в охапку, стиснул в огромных волосатых руках.

– Федя!

– Да не Федя – Федот. Пусти, горилла!

– Федот да не тот. Я всегда тебя Федькой звать буду. – Павел поставил друга на пол. – Ночью Санин ко мне заявляется, ваш Юрий Викторович, я его в госпитале вместо себя оставил, и говорит, мол, журналиста тут одного расстрелять хотят. Я ему – кто таков? А он – так и так. Мать честная! Я ж в России только одного врача-журналиста знаю.

Мы с ним, говорю, вместе медицинский заканчивали, это он после в журналисты подался. Где? А ты вот он, как с неба свалился. Собирайся, Федя. У меня в тарантасе есть одежда

– Погоди, Паш. Ты бы хоть спросил меня об чём-нибудь.

– Я всё знаю. Мне Санин рассказал. И потом, я верю каждому твоему слову. Они тебя сегодня все равно найдут. Но ты будешь в моем госпитале рядом со мной. У меня специальность – психиатр, ты знаешь, это на войне меня мясником сделали.

Я напишу на тебя профессиональное заключение, никто не посмеет пальцем тебя тронуть.

Федот прошёлся по комнате, остановился у стола, задул лампу. Из окна струился слабый свет. Темников подошёл к кровати, опустился на жёсткое ложе, глядя в темноту у двери, где остался его друг, произнёс:

– Я не могу поехать, Павел. Это похоже на дезертирство.

– О чём ты говоришь, Фёдор! Какое дезертирство? Господь с тобой.