Точка невозврата

С двухчасовым опозданием, кое-как усадив бравых афганских воинов на свою бронетехнику, батальоны втянулись в безымянное ущелье. Вслед за ними, на двух новеньких боевых разведывательных машинах и одном трофейном БМП по центру ущелья в направлении Вудаву выдвинулась и разведрота старшего лейтенанта Казачёнка с корректировщиком артиллерийского огня лейтенантом Кольченко и двумя его бойцами. Рота имела не совсем обычное для неё задание: не ввязываясь в бой, стать на время глазами, находящегося в базовом лагере, штаба бригады.

Неожиданно движение колонн застопорилось. Дорогу технике перегородила гигантская трещина, проходящая по всей ширине ущелья. Она, скорее всего, была следствием недавнего землетрясения, эпицентр которого находился как раз где-то в Лагмане. Её       ширина составляла от трёх до пяти метров, а глубина – от полутора до двух, такой вот, созданный природой, естественный противотанковый эскарп. За этой расщелиной ущелье сворачивало влево. Подразделения, покинув броню, продолжили выдвижение в пешем порядке по склонам хребтов, окружавшим Вудаву.

Им предстояло пройти километра три.

Сам кишлак не попадал в зону огня артиллерийских батарей, занявших огневые позиции в районе временного лагеря; от снарядов его защищал нависший над ним высоченный горный отрог, и Максим на время превратился из активного участника событий в пассивного созерцателя. Температура воздуха ещё с утра зашкалила за пятьдесят, а, следовательно, про вертолёты можно было забыть. По центру повернувшего налево ущелья возвышалась весьма странная гора.

Она была сложена из гигантских округлых валунов размером с хороший сельский дом. Внутри этой горы, среди образующих её камней, имелись многочисленные пустые пространства, замысловатые ходы и лазы. Со стороны это коническое сооружение напоминало сюрреалистичный громадный муравейник, достойный кисти Сальвадора Дали.

От расщелины до «муравейника», было метров шестьдесят, и Казачёнок решил устроить на нём свой наблюдательный пункт. Покинув бронемашины, раскалённые полуденным зноем, как сковороды чертей в аду, разведчики рассредоточились между валунами по всему этому каменному конусу.

С высоты были видны выдвигающиеся батальоны, да и сам кишлак был, как на ладони. Вокруг царило спокойствие. Ни единого выстрела. Тишь, гладь и Божья благодать, но в песне жаворонка, зависшего в выгоревшей синеве неба, изредка проскальзывали тревожные нотки. С этого момента и начало срабатывать волчье чутьё командира разведывательной роты.