Точка невозврата

Общение с огневыми не заняло много времени, и через несколько секунд в телефонной гарнитуре радиостанции раздался знакомый голос.

– Выстрел!

– Секунд через двадцать рванёт, и сразу же запускаем первую пару! – крикнул лейтенант Казачёнку.

Испуганные громкими человеческими голосами, под сводами грота метались ласточки, явно не желая улетать от своих гнёзд, прилепившихся то там, то здесь к сводам этого гулкого каменного зала.

– Хоп! – скупо донеслось в ответ, и через небольшой промежуток времени, услышав в воздухе шелест пролетевших к дальнему отрогу снарядов, ротный скомандовал «Вперёд!»

То, что последовало за этим трудно описать словами.

Разрывы артиллерийских снарядов, наверно, немного отвлекли душманов, но на плотности их огня это никак не отразилось. С появлением на открытой площадке первой пары солдат горы проснулись окончательно. Со склонов работало, по крайней мере, два ручных пулемёта и порядка двадцати карабинов и автоматов. Бойцы бежали, позабыв про зигзаги, пули выбивали каменную крошку и поднимали фонтанчики пыли вблизи их ног. Мировой рекорд в беге на шестьдесят метров, скорее всего, не устоял. Когда бежавшие первыми начали выбираться из расщелины, на смертельно опасную дистанцию ушла вторая пара, отвлекая часть вражеского огня на себя. Затаившиеся под горой, cжав кулаки, смотрели им вслед. Обстрел, становящийся всё интенсивнее, чем-то напоминал набирающий темп и силу дождь, когда первые капли, долетевшие до земли, медленно, но, верно, перерастают в настоящий ливень с градом. Капли и градинки ударяются о землю, то здесь, то там, оставляя на поверхности мокрые отметины. Количество капель-градин непрерывно возрастает, и вот уже они стучат по земле всё чаще, чаще, чаще, чаще… И вот уже невозможно сделать и шага, не угодив под летящую с небес шрапнель …

В это же самое время в одном из гротов на склонах хребта, нависающего над Вудаву, на камне сидел человек лет пятидесяти в белой чалме, типичном пуштунском одеянии, с чётками в левой руке.

Морщины уже успели проложить свои борозды на его до черноты загорелом лице. У его ног лежал автомат Калашникова, а на груди висел полевой бинокль. Это был, так называемый, командующий восточным фронтом Афганистана Юнус Халес. Позади него стоял телохранитель, ещё один человек с радиостанцией сидел на каменном полу пещеры. Рядом с Халесом, на соседнем камне, расположился, облачённый в серые шаровары и длинную рубаху такого же цвета, Антонио Нери.