Точка невозврата

– Они уходят под прикрытием огня артиллерии, и мы бессильны что-либо предпринять, – пояснил тот и без того понятную ситуацию.

– «Амур», я «Туман». Скачок 400, – продолжился диалог артиллеристов в эфире.

– Принято 400.

Фонтаны разрывов вновь поползли по гребню вслед уходящим разведчикам.

– Максим! Не пижонь! Сматывайся оттуда поскорее! Я «Пятисотый! Приём.

– «Пятисотый», всё под контролем, я уже вижу огневую позицию. Скоро будем. Я «Туман», приём.

– На этот раз шурави переиграли нас вчистую. Я не сумел предугадать, что прикрывать отход разведроты останется артиллерист, – обескураженно развёл руками американец, – теперь и у меня, и у всего «Чохатлора» есть свой шайтан.

Его имя – Максим, позывной – «Туман». Господин Халес, дайте команду прекратить преследование. В данной ситуации это бессмысленно и смертельно опасно.

– Что-то со связью, – недовольно сморщился полевой командир, —будем надеяться, что командиры сами догадаются.

Он поднял к глазам бинокль и внимательно осмотрел склон, по которому только что прекратила работать артиллерия.

Довольно большое число моджахедов в чёрных одеждах, вскарабкавшись по склону, заполнили пространство небольшого плато.

– В живых осталось гораздо больше, чем я думал, – обрадовано произнёс Юнус.

Именно в этот момент монотонное шипение в наушниках вновь было нарушено русской речью.

– «Амур»! Реактивной. Цель 152 и 153. Огонь! Я «Туман», приём.

– «Туман», я «Амур». Пуск. Полётное – сорок две, – ответ огневой позиции прозвучал без малейшей задержки.

– Нет! Господи, нет… – Нери закрыл глаза рукой.

Удивлённый столь неожиданной реакцией, Халес вопросительно глянул на американца. В ответ тот лишь молча указал рукой в направлении толпящихся на плато моджахедов.

– Вы называете это «шайтан-арба».

Юнус недоумённо пожал плечами, и в тоже мгновенье плато с находящимися на нём людьми покрылось вспышками разрывов. Лицо полевого командира окаменело, побелевший от страшного напряжения кулак, разжался и на серые камни грота слезинками брызнули агатовые бусинки разорвавшихся чёток.

Восемнадцать секунд подряд седловина перевала и плато вздыбливались причудливыми фонтанами разрывов. Кольченко и его бойцы всё дальше и дальше уходили вниз по плоскому и широкому, как Невский проспект, гребню горного отрога. Заградительный огонь гаубиц следовал за ними, защищая с тыла.

«Это вам, «мужики в широких штанах», за Хару и Шигал от меня лично», – подумал про себя лейтенант. – «Месть свершилась».