Тот, кто стреляет первым

Под землей, а приползу к тебе!

Больше никого в рамке не распознала, хотя и потрогала пальчиком каждое лицо на снимках. Посмотрела мимоходом в окно, поправила занавеску на шнурочке и вдруг встрепенулась:

– Господи, так это же моя хата!

Принялась снова трогать и рассматривать занавеску с узнанным зашивочным рубчиком, божничку с иконой, диван, телефон на тумбочке.

– А где я только что была?

Взгляд умолял обмануть, не говорить правду. Тихо заплакала, присела на диван с резной спинкой и принялась стучать себя кулачком по лбу:

– Ну что ж ты у меня болеешь? Я тебя обидела чем-то? Что ж ты ничего не помнишь, делаешь из меня дурочку? – Отыскала взглядом ребят: – Привезите мне врача.

Пусть даст таблеток от головы.

Кречет дернулся к выходу – в бардачке машины какие-то таблетки имелись, но сам же и остановил себя, словно на минном поле. Чтобы пройти по исчезающей памяти последней партизанки отряда «За власть Советов» – тут не хватит ни звезд на погонах, ни крестов на груди. Эх, Костя-Костя!

Замяукала из сеней кошка, просясь в дом.

Этот звук тоже оказался родным и знакомым, баба Зоя привычно подалась на него, толкнула плечиком дверь. Кошка вошла королевной, с хвостом выше себя. Полноправным членом семьи запрыгнула на диван, потянулась к еде. Сергей, сервирующий стол, шуганул ее из-под руки, и лишь потом спохватился: наверняка у нее с хозяйкой свои застольные отношения. Бросил извинительно под стол палочку-выручалочку – кусочек колбасы.

– Ну что, за стол?

В хорошей избе так: сначала кормить, потом расспрашивать.

– Что ж вы так деньги растранжирили? – Баба Зоя довольно оглядела скатерть-самобранку, раздвинула занавески: жалко, что Сима ушла, не шмыгает под окном, как давеча. Кто теперь людям расскажет, какие у ее Костика друзья?

Потянулась к сладенькому – уже разрезанному на дольки торту: картошка каждый день, а таких праздников, чтобы со сладостями, после внука кто организует? А вот он сам где-то запропастился, не едет и не едет. Гонцы, что ли, будут папкину с мамкой могилку обкашивать? Люди говорят, что репейник уже около креста рвут…

Дрожащие пальцы не смогли удержать воздушный бисквит, он перевернулся своим белым колпаком прямо на картошку.

Баба Зоя попыталась вытащить тортик из горячей западни, но, лишь больше перепачкав руки, откинулась на спинку дивана и вновь беззвучно заплакала от своего стыдного бессилия.

Кречет осмелился вытереть полотенцем хозяйке руки, набрал ей в тарелку всего понемногу.