Тот, кто стреляет первым

Попытаться попытался однажды вспомнить, брал ли кто у меня больничный в колхозе. Ни одной фамилии не загорелось в голове. Казалось, сносу никому не будет… А вы, значит, бабу Зою забирать забираете…

– Трудно ей одной.

– Одному всякому трудно. Только, если откровенно, жалко ее отдавать. Последний ветеран войны. После нее от Великой Отечественной в селе только памятник останется. И все, кончилась эпоха… Да-а-а… Я завтра людей кликнуть кликну, проводить Зою Павловну надо достойно.

Не отказался от второй сигареты.

Экономя спички, подкурил от предыдущей. Уходить к своему одинокому стогу сена, видать, не хотелось, и попробовал обкатать новые рельсы.

– Костик все же как погиб, не скажете? Я тут прикинуть прикинул время и события, и все же думаю, что был он на Украине, на Саур-Могиле. Второй прадед его, Иван, за ее штурм ранение и орден в Отечественную получил. А Костик наш такой, за родовую память спуску никому не даст. А? Или молву пускать по селу не надо про «северный ветер»?

События в соседней стране, надо полагать, интересовали бывшего председателя сильно, если знал термин, обозначавший поездку добровольцев на помощь Донбассу.

– Не надо, – согласился Кречет.

Костя был действующим офицером, и что во время отпуска поехал не на море, а к донбасским терриконам, относилось к его личному делу. И, как выясняется, продиктованному не бравадой вояки, а памятью о предках. Даже измени им тогда в суворовском командир роты судьбу из-за мальчишеской сигаретной затяжки, наверняка бы каждый вырулил на свою тропинку.

Судьба все же – не от кукушки, она есть сам человек…

– Федор Степанович, а можете показать нам село, окрестности? Хочется посмотреть, где Костя рос, – вытащил Сергей ключи от машины.

– Тогда с кладбища. Оно на пригорке, село оттуда как на ладони. Так что мы тут под присмотром у мертвых, забаловать не забалуешь. И родители Костика там, на мотоцикле разбились.

Кладбище – оно, как телевизор, всех к себе собирает…

Провожали Зойку-партизанку в Дом ветеранов, как отправляли раньше ребят в армию – всем миром. Это приходило на ум и потому, что сидела она на покосившемся крылечке в кофте, на которой вразнобой, без положенной очередности в статусе, теснились и блестели, как чешуя на кольчуге, ордена и медали. Распоряжалась суетой баба Сима, получившая ключи и наказ присматривать за домом.