Тот, кто стреляет первым

Ничего, Зоя Павловна, у ветеранов тебе будет легче: ни дров для печи, ни воды из колонки. Не тронулись бы с места, покажись там неуютно и казенно: перед приездом сюда заехали в Дом и лично проинспектировали ситуацию. Костя бы «спасибо» сказал. А по весне лично приедут и привезут в родной дом на побывку…

По берегу озера, как опята, росли ракиты – вечером при знакомстве с селом как-то не отметили это. Затесавшаяся меж ними березка выгибалась, выгибалась, чтобы вырваться из-под их крон и в то же время не коснуться воды – и хоть кривая, но ушла вверх.

На ее стволе сидело сразу три рыбака. Головы, как у Змея Горыныча, глядели в разные стороны, но на шум мотора повернулись одновременно, и баба Зоя кивнула им из-за стекла: прощевайте и вы. Все прощевайте.

– Зоя Павловна, ну что вы, – сидевший рядом с ней на заднем сиденье Кречет попытался отвлечь от грустных мыслей, хотя сам, покидая даже не дом родной, а сирийскую Пальмиру после трех месяцев работ по ее разминированию, едва сдерживал слезу. Сентиментальность редко до добра доводит, но уж точно не дает пополнить ряды истуканов на острове Пасхи.

– Все, жизни капут! – откинулась на спинку баба Зоя и прикрыла глаза.

В уголках век начали копиться, набухать капельки слез, в какой-то момент они сорвались вниз и по проложенным среди морщин блестящим тропинкам уже спокойно потекли ручейки. Сергей глянул в зеркало заднего вида на друга, тот пожал плечами: я не знаю, как успокаивать, не оставляй меня одного.

Остановились у памятника, на котором верхней строчкой шло имя комиссара партизанского отряда «За власть Советов» – ее отца.

Баба Зоя нетерпеливо принялась дергать ручку, чтобы выйти. Не выпуская пакет с грамотами, зашла в оградку, прислонилась к памятнику. Как и в случае с молитвой, Кречет дернул друга – оставим одну, лучше заглянем в сельский клуб, по какой-то причине открытый днем.

На сцене, с важностью рояля занимая его середину, стоял теннисный стол, на котором играли в пинг-понг две девчушки. На вошедших не обратили внимания, и Кречет по привычке сапера заглядывать во все дыры приоткрыл дверь в пристройку, оказавшуюся библиотекой.

На столике лежал измятый, выучивший не одно поколение девятиклассников любви «Евгений Онегин». Зато между металлическими стеллажами, не замечая вошедших, целовались пока только заказавшие роман мальчик и девочка. Подпиравшего сзади друга Кречет оттолкнул обратно в зал.

– Что там? – поинтересовался Сергей.

– Там продолжается жизнь, – не стал объясняться сапер.