Туркестанский крест

– Да знаю я, что ложь. Извини за бестактный вопрос: сколько тебе лет?

– Скоро двадцать.

– А сестра у тебя есть?

– Нет, – Злата удивлённо глянула на Максима.

– Когда ты в последний раз была в Урюпинске? – внезапно спросил лейтенант, внимательно глядя в глаза девушки и наблюдая за её реакцией на неожиданный вопрос.

– Что за глупый допрос?! Ни в каком Урюпинске я не была! Если ты мне не веришь, то спасибо за помощь, проводи меня до выхода в город, и я уйду! – взорвалась Злата.

– Извини. Но я должен был задать тебе этот вопрос, —примирительно-извиняющимся тоном проговорил офицер, – верю я тебе, верю.

Послышался шум мотора, и у дверей домика остановился уазик. Григорий Семёнович ввалился в помещение, держа в каждой руке по запотевшей бутылке «Саперави», следом за ним зашёл водитель с большим бумажным пакетом яблок.

– Костя, яблоки помой, парочку возьми себе и езжай в автопарк. Передай нашим – построение в 18-20, напротив бокса. Заправить баки и быть в готовности к выезду. За мной подъедешь сюда в 18-10, – скомандовал Кольченко.

– Куда едем? – вскользь поинтересовался Козловский.

– Скажу перед выездом. Иди уже! – доставая из шкафа гранёные стаканы и тарелку под фрукты, раздражённо ответил лейтенант.

Язвицкий ополоснул стаканы и теперь лихорадочно искал штопор. Злата отрешённо смотрела на стену. Максим, нарезая яблоки на дольки, решил немного разрядить гнетущую напряжённость.

– Злата, а ты знаешь, куда сейчас твои похитители поехали? – лейтенант задал этот вопрос так, будто его, действительно интересовал её ответ.

– Не знаю. А куда? – настороженно, вопросом на вопрос ответила девушка, не замечая подвоха.

– В больницу, – с совершенно серьёзным выражением лица сказал Кольченко, сосредоточенно разглядывая этикетку на бутылке с вином.

– Господи… В больницу-то зачем? – изумилась Злата.

– Укушенному вору прививку от бешенства делать! – шутка получилась, не ахти какая, но все улыбнулись и чуть-чуть расслабились.

Вино показалось им изумительным.

Терпким и, самое главное, холодным, что особенно ценно жарким ашхабадским летом. Оно кроваво-красным рубином играло в сверкающих гранях стаканов, обманчиво обещая утоление жажды. Сдвинутые за удачу бокалы были выпиты до дна и незамедлительно наполнены снова. Больше не чокались, пили не спеша. Мужчины с наслаждением дымили сигаретами, откинувшись на спинки стульев, а лопасти вентилятора старательно выдували наружу клубы сизого табачного дыма через распахнутое окно.