Перестрелка. Год девяносто первый

Там, на виду у людей, вряд ли станут что-то с ней делать – слишком явно. А вот его дочь Алёна с сыном Володей, только что вернулись из отпуска – ведь близилось 1 сентября.

Сам он, конечно, мог выехать в одно из соединений, якобы, с целью проверки, и всё… Переждать-то надо всего несколько дней. Но, прежде чем думать о себе, нужно было подумать о своей дочери и внуке.

Рославлев редко покидал свой рабочий кабинет рано, но в этот день не работалось. Да и не ясно было, что теперь ждёт его, как многим известно, состоявшего в добрых отношениях с Ахромеевым, да и не только с ним.

Сегодня вообще никто не беспокоил. Руководство, словно в оцепенении… Многие так же, как и он, ожидали, что же теперь будет. Шли аресты. Пока только тех, кто сильно засветился участием в самом ГКЧП. Но ведь многие высказали свою поддержку. Рославлев тоже не выступил против, значит и он мог оказаться на заметке у тех, кто расправлялся со всеми патриотами, не желавшими гибели Державы и превращения её в сырьевой придаток Запада.

Вызвал машину, и спокойно спустился к подъезду. Часовой вытянулся и отдал честь – у Рославлева пропуск не проверяли. Служебная машина уже ждала у подъезда.

Водитель посмотрел вопросительно:

– Домой?

– Да, да, конечно, домой…

А когда машина уже тронулась с места, неожиданно добавил:

– Только вот что… Проедем по бульвару сначала. До Чистых Прудов проедем. Вроде машин сегодня не так много…

На Москву опускался тихий августовский вечер. Лёгкий ветерок шевелил листочки на деревьях, в разрывы зелени видны были скамеечки, на которых сидели пока в основном пенсионеры, причём мелькнули даже шахматисты, устроившиеся на боковых аллейках.

Но Рославлев только делал вид, что интересуется происходящим на бульваре. Он не хотел озадачивать водителя, а потому наблюдал украдкой, затем что позади…

Позади шли «Волги», «Жигулята», «Москвичи». В ту пору иномарки в Москве, конечно, редкостью не были, но всё же не развелось их столько, сколько позже, когда страна превратилась в некий балаган, уничижительно стремящийся во всём подражать и поганой Европии и ещё более поганому заокеанскому монстру, стремившемуся проглотить весь мир.

Одна машина привлекла внимание. Она никак не хотела идти на обгон. Это была серая «девятка». За рулём Рославлев рассмотрел мужчину средних лет, рядом с ним был пассажир, внимательно глядевший вперёд, как показалось, именно на чёрную «Волгу» с военными номерами.