Таганай

Морда зверя походила на морду огромного волка с чрезвычайно сильно вытянутой пастью, и неправильно посаженными, сдвинутыми к бокам глазами, выражение которых все еще оставалось полным какой-то свирепой ярости. Туловище также было скорее звериным, с короткой шерстью черно-серого оттенка, только присутствовало в нем нечто человеческое. Наблюдалось какое-то удивительное строение тела – утоньшение туловища ближе к ногам и его утолщение в районе плеч. К тому же спина зверя была будто изогнута, и на месте изгиба просматривался странный горб.

Задние лапы существа не было четко видно, поэтому Листровский мог только догадываться о том, как выглядели ступни. Но вот передние лапы, лапами можно было назвать с большой натяжкой. Расположенные по бокам туловища, они сильно напоминали огромные человеческие руки с большими когтями на необычно длинных скрюченных пальцах. Весь ужас заключался в уродливой похожести этого огромного волка, как все-таки определил существо Листровский, на нечто человекообразное.

– Фотографию я нашел случайно в материалах, которые накопал в нашем архиве, сразу после того, как меня назначили вести это дело. – Шакулин помедлил. – А вы что же, не видели ее раньше? Мне казалось, что раз она есть в наших источниках, то у вас в Москве должна быть и подавно.

Листровский был еще под впечатлением и продолжал изучать фотоизображение.

– Нет, я с ней сталкиваюсь впервые.

– Самое интересное, – решил продолжить лейтенант. – Что всего через пару минут, по свидетельствам очевидцев, тело стало распадаться на отдельные члены, а ткани высыхать с такой скоростью, словно испарялись в воздух.

Поглядите, это сфотографировано через десять минут. – Он вынул еще одну подобную первой фотографию. – Здесь они еле успели запечатлеть остатки уже голого сгнивавшего на глазах скелета. В рапорте написано, что кости существа от прикосновения просто превращались в пыль.

Шакулин вытащил третью затертую фотографию.

– Вот, тут осталась только куча белесого песочка вместо трупа.

Видите, как будто повторяет весь контур тела. Ну, а песочек затем раздуло ветром в разные стороны, денек тогда выдался штормовой.

Все три фотодокумента лежали в ряд перед взором капитана. Тот, уже немного придя в себя, оперся на левый подлокотник и, почесывая нос, молча переводил взгляд с одного снимка на другой.

– Странно, что они оказались у вас, – через минуту сказал Листровский.

Лейтенант виновато помялся.