Рэкетиры никому не нужны

Стоял во дворе «козел», и всякие воробьи не так пели. Ума если нет, то уже и не будет. Только я положил трубку, как меня нашел Сева.

– Тебя Голов ищет. Он на моем телефоне. Говорит, работу у него отбираешь. Хлеб, так сказать.

– Всего только хлеб? – я хотел пошутить, очень остроумно и с выражением, но не смог придумать, как продолжить. И завис. Зато придумал Сева:

– А я ему так и сказал. Тебя хлебом не корми – дай поработать.

– Сплюнь срочно!

Сева быстренько, мелко несколько раз сплюнул через левое плечо.

– Сплюнул. А зачем?

– Просто давно не видел, как ты плюешься.

– Развел меня? Все не можешь мне простить? У тебя же был первый день. Грех не пошутить менту над прокурорским, пока он еще на человека похож.

Тут Сева был прав. Пошутить над прокурорским можно было только в самом начале. Впрочем, как и произвести хорошее впечатление. Потом милиционеры так доводили, что веру в хорошего милиционера убивали уже в зародыше. И пошутить не удавалось.

В первый день работы я приехал со старшим следователем Потехиной в качестве наставника на свое первое убийство.

А потом зашли в отдел допросить свидетелей. Убита была старуха-процентщица. Топором. Клянусь. Так вот: Сева увидел нового следователя и приготовился. Ждать пришлось недолго.

Мы вернулись в отдел и собрались пить чай. Я попросил кружку. И Сева с радостью мне вручил. А потом сказал небрежно: «Ты только поосторожней. Вчера 20 дагестанцев задерживали на рынке. Часа три здесь продержали.

А у них там чесотка бушует». Я не то чтобы испугался. Но все в его словах показалось мне логичным. Во всех новостях рассказывали о вспышки чесотки в Дагестане. Я с пониманием кивнул: «Я пойду помою». И два раза с мылом помыл в туалете кружку. А когда я вернулся все уже пили чай. И Сева еще более небрежно продолжил: «С другой стороны, мы им из своих кружек пить не даем». Было очень смешно. Всем, кто уже пил чай. И мне тоже смешно, но я все равно начал мстить.

И мстил несколько раз. И напоминал за что. Сева пытался ответить, но я был на стреме. Потом я забыл уже. А Сева не смог. И теперь каждый раз, когда ему казалось, что я его подкалываю, он мне напоминал всегда про то, что я не могу простить. По-моему, ему просто нравилось вспоминать о своем остроумии. Такие понты наоборот. Типа как я круто тебя сделал, что ты теперь не можешь остановиться. Меня это веселило, потом раздражало, потом опять веселило.