Рэкетиры никому не нужны

Пистолет системы Стечкина в целлофановом пакете.

– Где взял? – довольно хладнокровно поинтересовался Евсеев.

– У кладбища. Проверили со стажером еще раз. Там в урне под утренними бычками и нашли.

– Аккуратисты, – заметил Евсеев про убийц. – Могли бы сразу сбросить. А мы почему не нашли?

– Это на автобусной остановке. От входа метров пятьдесят. Мы мимо ехали. На удачу проверили.

Надо признаться, простая милицейская удача, или чуйка, была при Гоше всегда. Но я не удержался и тяжело вздохнул.

Все посмотрели на меня.

– Залепите мне воском глаза. Залейте воском уши. И тогда обсуждайте. Ну сколько можно быть такими раздолбаями! А что, если случится невероятное и вы же сами и раскроете дело? Гоша, вот ты и раскроешь. А оружие не изъято. Ты его просто взял и принес в пакетике, как пирожки с рынка. Неужели было трудно послать за мной и на улице найти понятых? Ну, еще 20 минут полежал бы ствол с окурками, – не сказал я.

А сказать ничего не успел, потому что в кабинет зашел упругой походкой Сева и мгновенно схватил пистолет со стола:

– Ого! Стечкин! А чего он такой грязный?

Но Гоша бескомпромиссно взял Севу за руку, отобрал пакет с пистолетом и довольно сурово сообщил:

– Похоже, из него завалили Рюрика.

– Да ладно? Откуда? Мы же его не нашли!

– А мы нашли, – и, повернувшись ко мне, добавил немного даже заискивающе Гоша, – Сева только за пакет подержал. Все нормально.

Я лично ничего нормального не видел. Могли нормально изъять оружие.

Нормально все оформить. А теперь я буду вместе с товарищами милиционерами нарушать все, что можно нарушить, а можно было вообще не нарушать. Я опять тяжело вздохнул.

– Сева, давай понятых. Оформляем, – не выдержал моего вздоха Евсеев.

– Ща. Пять минут, – Сева был готов превышать и нарушать всегда.

– Давайте так, – сказал я как можно более отстраненным от коллектива голосом, – мы сейчас выходим на место. Кладем обратно пистолет. Ловим прохожих, а не берем своих понятых.

И все оформляем.

– Да, ла-адно, – протянул Сева, – у меня отличные понятые. Все подпишут и никуда выходить не надо.

Сева был так искренне расстроен, что мне захотелось его убить.

– А завтра случится чудо и вы раскроете убийство Рюрикова. А ко мне потом припрутся три еврея-адвоката и будут рассказывать про этих понятых всякие чудеса, – я, конечно, не верил, что, если такое дело раскроют, мне придется его довести до суда.