Рэкетиры никому не нужны

– Привет, как здоровье? – начал он с приличий. Я же не был его подчиненным. Почему бы не спросить, если подозреваешь человека во вчерашней распущенности нравов.

– Отлично, – сказал я правду, но не уточнил, отлично от чего. – Это что за парад?

– Это беда, – без намека на шутку произнес Евсеев. – Завалили Рюрика.

Евсеев посмотрел на меня внимательно. Он явно ждал, что я восхищенно воскликну: «Как, самого Рюрика?» Но я не такой. Я молчал. Это было нетрудно, говорить мне было еще труднее. Да и понятия я не имею, кто такой Рюрик.

Нет, я знал одного из курса «Истории государства и права СССР»: отца Игоря, мужа Ольги; то ли варяжский конунг, то ли выдумал его Нестор-летописец, и был никакой не варяг, а просто храбрый и неглупый разбойник, который первым понял, что княжить выгоднее, чем просто грабить, – но это был явно не он. Евсеев расстроился отсутствием эффекта и вполне официально продолжил:

– Рюриков Леонид Леонидович, 1952 года рождения, по кличке «Рюрик». Серьезный преступник, короче. На нашу беду, его в 1978 году лично брал Сергеев, ныне замминистра внутренних дел.

Сейчас приедет проститься. Вот и парад. Ждут высокое начальство.

– А зачем ему прощаться с убитым? – я понимал, что ответа у Евсеева нет, ответа в природе нет.

– Ну как… общая молодость…

Я посмотрел на часы. 8.55. До начала работы милиции оставалось еще один час пять минут. Они начинали в десять. Иногда мне казалось, что прокуратура специально начинала на час раньше, чтобы иметь фору. Но я никогда не понимал, как эти полковники и генералы умеют собраться так рано.

Словно и не расставались.

Левее от входа стояло трое мужчин с фотоаппаратами. По-моему, в дежурной части города в каждой смене был немного заинтересованный сотрудник, который внимательно сливал информацию журналистам. Иначе непонятно, как они иногда приезжали на место преступления раньше оперативной группы.

– Пойду поработаю… – я уже разглядел за спинами генералов и полковников, работающую оперативно-следственную группу.

Евсеев с важным видом пошел со мной. Я его понимаю. Или пойти поработать со мной, или стоять с генералами. Евсеев год назад был опером по особо важным и к начальству еще не привык.

Рюрик лежал на перекрестке дорожек между оградами. Кладбище было просто символом ухоженности и порядка. Широкие дорожки, художественные памятники, какие-то особенно изысканные русские дворянские надгробия среди высокохудожественных мещанских. Здесь давно никаких новеньких не хоронили.