Рыцарь зеркального отражения

– А тебе, как будто и того меньше, – недовольно произнес я.

– Ты очень худой.

– Спасибо, прекрасно знаю об этом. Это все? или допрос будет продолжаться дальше?

– Ладно-ладно, – ответила Лиза и выключила свет.

Перед глазами появились размытые сине-зеленые пятна. С каждым шагом к кровати они структурировались и становились все больше похожими на какие-то отчетливые предметы – то ли заостренные лезвия бритвы, то ли радужные конусы, понять было сложно. Вдруг мне захотелось взглянуть на стены в этой квартире при полном освещении.

Если уж любопытство Лизы побороло ее отвращение к собственному дому, то наверняка дела обстоят не так уж и плохо.

Я лег в кровать и накинул на себя ватное одеяло. Лиза приподнялась, опираясь на локоть, и стала внимательно смотреть мне в глаза. Ее движения были очень плавными. В темноте я не заметил, как кончики ее пальцев стали касаться моей щеки.

– Какое умное лицо, – тихо прошептала она, продолжая ласкать мою кожу.

– Что?

– У тебя очень умное лицо, – ответила Лиза, – и глаза…

– Не понимаю, – смутившись, произнес я.

– Не стесняйся себя. Ты очарователен. Ты всегда будешь очарователен.

Возникла тишина. Лиза не двигалась с места и продолжала гладить меня.

– Тебе нужно поспать.

– Я… Мне нужно домой.

– Тебе нужно поспать, ты очень устал.

– Нет, я не устал, – произнес я и почувствовал, как сладкий мир грез начинает окутывать мое сознание. – Это просто… Так бывает. Я обычно всегда такой, ты не обращай внимания. Это просто…

Веки стали закрываться сами собой.

Воображение открылось потоку причудливых образов, картинки стали замещать реально существующие предметы. «Какое умное лицо. Какое умное лицо. Какое умное лицо,» – повторялось в моей голове. И я уснул.

***

Помню только, что снились цифры. Угловатая единица преследовала меня до тех пор, пока я не встретил мягкую на ощупь окружность. Это был ноль. Он приятно вибрировал и издавал смешной звук, похожий на жужжание электрической бритвы. Цифры были больше меня в два или три раза.

Я встал обеими ногами на ватную поверхность нуля и приготовился к встрече с единицей. Она не спешила меня атаковать. Ее полет замедлился, как только она увидела, что я не один. Ноль перегруппировался, встав ребром к единице. Достаточно широкая поверхность его стороны, одной единственной его стороны, дуги, замкнутой на себя, создавала серьезную преграду перед противником. Единица агрессивно обратила на меня свой заостренный угол.