Неправильный Египет

Не перебивай меня! – Людмила заметила, что Тома собралась было возражать, – смерть Альберта мне непонятна! – взвизгнула Людмила Ивановна, – он не болел, и был здоров, ты сама говорила, как он на раскопках орудует инструментом, какой он выносливый, жилистый…был… Он так высох за одну ночь и скоропостижно издох от того, что решил сам себя на ночь глядя удовлетворить?! Не смеши меня! И потом, эти твои ненормальные видения…

Тамара покраснела и опустила взгляд в пол. Слезы блеснули в глазах мамы, и дочь села.

– Мама… Я … – и она расплакалась.

Людмила Ивановна жалела, что наговорила лишнего. Очевидно было, что дочери стыдно, неприятно и страшно.

– Тома, я читала, бывают такие люди, которым, чтобы хорошо себя чувствовать, нужно… пить кровь. – Люда слушала, как эхо от её слов повисло в воздухе уродливым намёком.

В этот день Тома позвонила Свете и коротко пересказала их беседу с матерью, через пару часов Светлана ей перезвонила.

– Значит так, два варианта. Первый: бабулька, живет за городом, частный дом, их там трое – потомственные целительницы, Дарья, Ульяна и Матрёна Егоровы, вся деревня к ним ходит, но телефона у них нет.

Кстати, по-моему, это твоя деревня, та самая, где ваш дед Коля живет. Второй вариант – гадалка Анфиса, промышляет в вашем дворе. У этой под запись. К кому?

– Ммм. А ты как думаешь?

– Я позвонила гадалке, она свободна в субботу. Давай пока смотаемся в деревню? До субботы ещё четыре дня.

– Хорошо. Как поедем?

– Я попрошу Даниила.

– Ооо?! – завистливо-вопросительно воскликнула Тома, – выкладывай!

– Да нечего выкладывать, – с удовольствием застеснялась Света, – Познакомились в спортивном клубе.

Сама скоро увидишь, – и Тома ясно услышала и представила Светину сияющую улыбку.

Даниил был парень в самом соку, что называется «на выданье». Пора бы уже, по всем законам жанра, и жену, и детей. Но затянулось мальчишеское одиночество человека, который может без оглядки на чье-то мнение общаться, с кем пожелает, делать, что хочет и когда захочет.

В каждом дамском взгляде в свою сторону он улавливал женскую надежду на брак. Это его разочаровывало, а временами даже бесило. Частенько, он придумывал для своих пассий особое тестирование, оценивал внешние данные по воображаемой десятибалльной шкале. Спорт, деловые переговоры, езда на любимом авто и периодические пост-бизнес-сделочные гуляния – это всё была его стихия, которую, он был уверен, мог легко разрушить супружеский тайфун.