Нортумес. Начало

– Стаа… – Это уже заорали сбоку. Рядом совсем. Так близко, что Штык чуть не уронил весь порошечек с ладони. Во гневе он немедленно развернулся, собираясь сказать что-нибудь нехорошее.

Но не стал. Поспешно занюхал порошок и сунул руки в карманы. Нос вытереть только забыл.

– Твою ж мать… – Сказал человек, гнавшийся за гражданином. Гнаться перестал и теперь смотрел на Штыка круглыми глазами. Фуражку поправил вот, головой покачал. – Штык, ты вообще охерел.

– Стараюсь начальник. – Улыбнулся Штык старому знакомому.

– Не мог найти угол где потише, придурок? – Проворчал товарищ милиционер. Глянул на улицу – преследуемого и след простыл. Рукой махнул разочарованно и с заметным интересом уставился обратно на Штыка. – Пошли, задерживаю тебя короче.

– Удостоверение, пожалуйста.

– Охуел? – Рыкнул милиционер. Да ещё покраснел весь. – Я тебе сейчас ебло сломаю, будет тебе и ксива и ботва другая. Лёха, блять, не беси. Охерачу прямо тут.

– Палыч, да ладно тебе, ну что ты завёлся?

– Да ни чё.

Я вас наркош уже впарился отлавливать. Всю статистику району портите уроды.

– Настоящий милиционер, – подняв указательный палец вверх, заявил Штык, – должен быть вежлив, обходителен и, хррр…

– Ещё чего скажешь? – Поинтересовался Палыч, потирая кулак – о пуговицу зашиб казанок, почти боевая травма. Штык разогнулся, удивительно быстро восстановив дыхание и сказал:

– Палыч, шуток что ли не понимаешь?

– Я тебе щас пошучу. Топай к машине.

– Палыч, может договоримся? – Штык достал из кармана денюжку.

Не всю естественно, только пару купюр покрупнее. Сжал в ладони, украдкой показал – что бы напарник милиционера, сидящий в машине, денег не заметил. Увидит и придётся платить больше, а Палычу делиться. Милиционер Палыч, делиться не любил. Все мы люди, а Палыч что не люди? Тоже, как бы, есть и пить хочется.

Милиционер остановился, встал так, что бы напарник видел только его спину, ловким, профессиональным движением выхватил из ладони задержанного все купюры и, гневно потрясая свободной рукой, начал его отчитывать – на публику играл.

Погиб в Палыче, блестящий актёрский талант, за горой мусора был беспощадно погребён навеки вечные…

– …и вали отсюда нахер, что б я тебя больше урода не видел!

После чего развернулся и всё ещё красный от гнева, направился к машине. Штык, понятное дело, направился в другую сторону – ещё легко отделался. Заметил бы Палыч, что в кармане целый пакет кокаина: всё пришлось бы отдать до последней копейки.