Дорога домой

Смена прошла спокойно и я, растолкав Гошу, завалился на мягкие сиденья и уснул.

Проснулся от бьющего в глаза яркого света. Уже открыв глаза, попытался подняться, но получил сильный удар в челюсть. Дежавюкакое то! Скоро начну привыкать к таким пробуждениям. Меня выволокли из будки на улицу, где уже были Дима и избитый Гоша.

– Я уснул, – прошептал парень разбитыми губами. – Простите меня.

Вокруг нас стояло около десяти крепких молодых парней в военной форме направивших на нас свои автоматы.

Мы ошалело крутили головами, ничего не понимая:

– Бойцы! Вы что творите? – придав голосу командирские нотки, спросил я.

– Пасть заткни, сука! – прорычал один из них и ударил меня в лицо прикладом. А дальше темнота.

Я очнулся от того, что кто-то брызгал мне на лицо водой. Сразу подняться и сесть не удалось. В голове катнулся тяжёлый чугунный шар и меня вырвало.

– Лежи, не дёргайся, – раздался надо мной голос Димки. – Приложили тебя знатно.

– Где мы? – спросил, отдышавшись, я.

– На хуторе каком-то. В сарае запертые сидим.

– А что случилось-то? Помню, военные какие-то были.

– Это дезертиры. Они на этом хуторе обосновались.

– А мы им зачем?

– Говорят, утром нас на базар повезут. Продавать.

– А Гоша где?

– Да вот он рядом плачет.

И действительно, в темноте ясно слышались всхлипы и шмыганья:

– Это я виноват. Проспал.

– Не вини себя. Может и хорошо, что проспал. А так бы убили бы тебя, чтобы тревогу не поднял.

А у нас против них шансов не было. Это тебе не от колхозников отбиваться.

Вот попали так попали. Может, действительно нужно было в том посёлке оставаться? Сбаламутил только людей и под монастырь подвёл. Ну да ладно. Снявши голову, по волосам не плачут. Дальше видно будет. По крайней мере, пока нас не убьют. А приложили меня действительно знатно. Опять сотрясение схлопотал. Тут и гадать не надо. Я попытался встать, но чугунный шар в голове опять катнулся, в глазах потемнело, и я поспешил сесть.

В таком виде я точно не боец. Остаток ночи я то впадал в забытье, то опять выплывал на поверхность. Дима с Гошей как могли пытались облегчить мне страдания, но легче мне не становилось. Слабые, ещё несмелые первые лучи солнца пробились сквозь щелястые стенки сарая. Темнота не ушла, но стала гораздо прозрачнее. Я огляделся. Классический селянский сарай. Ничего особенного.