О чём молчат зомби

На длинных ящиках, составленных вместе, валялись засаленные вонючие тюфяки, на таком же ящике стояли несколько алюминиевых кружек и мисок, а в углу расположилось ведро, судя по запаху, для отправления естественных надобностей. Я прошёлся по импровизированной камере, взял в руки миску и провёл по внутренней поверхности пальцем. Не первые мы здесь. Далеко не первые. Миска в остатках еды, ведро давно уже используется по назначению, да и тюфяки примяты так, что понятно сразу: спали на них.

– А с вооружением у них всё в порядке, – проговорил я, усаживаясь на выбранное место.

– С чего это ты взял? – удивился Герыч.

– А ты к ящикам присмотрись. Не видишь, что из-под автоматов? Не иначе, какой-то склад оружейный бомбанули.

– Неужели вояк тряханули?

– Вряд ли. Кишка тонка у них, на вояк переть. Скорее, с зоны это. Слыхал я, что в первые же дни кто-то охрану СИЗО перебил. Тех, кто не обратился.

– Так там же полная зона была зомбаков!

– Это внутри, за запреткой. Они, наверное, до сих пор там сидят.

Вряд ли кто-то ворота открыл и их наружу выпустил. Дураков нет. А на внешнем периметре оставались ещё выжившие. Оттуда оружие. Точно.

– Ты, лучше, скажи, как выбираться будем?

– Я не знаю.

– Как это ты не знаешь?

– Не знаю и всё.

– И что делать теперь? Что будет с нами?

– Теперь – спать. Утром видно будет, – не говорить же ему, что ничего хорошего я от будущего не жду.

В глубине коридора раздались лёгкие шаги, потом свет фонаря мазнул по стенам и в помещение вошёл пацан со стареньким потрёпанным укоротом на плече.

А вот и наш сторож.

– Эй! – позвал я его. – Ты нас, что, охранять будешь?

– Да, – ответил мальчишка, стараясь держаться грозно. – Вам не нравится что-то?

– Не боишься?

– А чего вас бояться? Вы в клетке сидите, а у меня автомат. Положу обоих, если что, а преподобный Илья мне грехи отпустит. Да и невеликий грех таких, как вы пристрелить.

– Каких это таких?

– Нечестивых.

– С чего ты взял, что мы нечестивые?

– Преподобный сказал.

А я верю ему.

Ба! Да это же не пацан! Это девчонка! Чумазая, худенькая, лет шестнадцати. Просто, одета в мешковатый камуфляж, и стрижка короткая под вязанной лыжной шапочкой. Уселась на табурет и зыркает на нас своими глазищами.

– Что, других не нашлось нас охранять?

– А чем я вас не устраиваю?

– Да, нам, по большому счёту, всё равно. Только, как мы при тебе в ведро ходить будем?

– Другие не стеснялись.

– Кто другие?

– Нечестивцы.