Сердце волка

Но объясняет ли это, почему такие привычные действия с женщиной на коленях выворачивали мою душу наизнанку? Как бы то ни было, отъезжая от кафе, я смотрел на ее силуэт, утопающий в солнечных лучах – он все уменьшался и уменьшался, – и понимал, что хочу добавки. Хочу еще одну ночь с ней, чтобы разобраться, что же такого она со мной натворила.

Так что я дал по тормозам – взвилось облако пыли. Подъехав к крыльцу, приоткрыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Немая не удивилась. Села рядом, пристегнула ремень безопасности.

Черная лямка слегка пережала ее левую грудь, и я, вскинув бровь, отвел взгляд. С каких это пор такие мелочи цепляют мое мужское внимание?

– Может, скажешь свое имя, раз уж нам предстоит долгое путешествие? – поинтересовался я, поглядывая на попутчицу из-под сдвинутых на переносицу солнцезащитных очков.

Она одновременно пожала плечами и покачала головой: что-то вроде «может быть». Или «отвали».

– Тогда буду звать тебя Алесей, – предложил я. Никакой реакции. – Значит, договорились.

Девушка из леса – как раз о тебе.

Мы едем без остановки несколько часов. Лесс молча смотрит перед собой, словно еще и оглохла. Пока тянет радио, я слушаю его, постукивая пальцами по рулю в такт музыке. А потом начинаю разговаривать сам с собой, притворяясь, что обсуждаю вопросы с Лесс. Так лучше соображается.

Что я знаю спустя двое суток после исчезновения Веры? Главным прорывом стало выдвижение требований похитителями. Вчера ночью состоялось эпохальное событие – с Вериным отцом встретился сам Санитар.

Я никогда не видел его, но, судя по описанию, выглядит тот весьма эффектно. Огромный – выше двух метров. Широкие грудная клетка и плечи. Узкобедрый, жилистый, костлявый. У него тяжелая походка, вероятно, связанная с перенесенным заболеванием или травмой. Ноги он передвигает, словно протезы. Правда, когда почуял засаду, эта физиологическая особенность не помешала ему в один прыжок перемахнуть через тоннель перед несущимся поездом и скрыться.

Как и предполагалось, требования оказались невыполнимыми.

Но теперь мы знаем, что с Верой все в порядке, и так будет еще неделю – срок, отведенный нам на «подумать». Недели мне хватит.

Я сжимаю в ладони осколок и смотрю на Лесс. Она вдруг отрывается от созерцания невидимой точки на горизонте и переводит взгляд на меня. Темно-каряя радужка почти сливается со зрачком, не глаза – колодцы. И какая-то муть поднимается со дна моей души за те секунды, что мы смотрим друг на друга.