Исчезающий миг современности

 – Отец семейства Ибрагим, мать Текля, старшая сестра Люжбита – ей было 15 лет, младшая сестра – тоже Текля, ей было почти четырнадцать лет, и самый младший – Харитон, девятилетний мальчик, работали по-взрослому, не жалуясь на усталость и очень часто на пустой желудок.

Соседи присматривались к новым поселенцам. Они никому не мешали, попусту ни с кем не разговаривали, но своей дружбой и трудолюбием иногда вызывали зависть. Когда собрали с огорода урожай – местным властям исправно уплатили налог. (А они во все времена были – как же иначе наполнять карманы власть имущим!)

Младший женский пол, несмотря на свои юные годы, был вполне физиологически оформлен.

Плюс очаровательная, как солнышко улыбка, ставила последнюю точку в их женское естество. Поэтому они долго в родной семье не задержались. Их тут же расхватали и повели к венцу самые прыткие парни. Тем более, что девушки были приучены ко всякому труду.

Замужество сестер сыграло положительную роль. Ибрагим в селенье уже значилось – был не один. Уже завелась родня, которая могла в чем-то помочь, (конечно если смотреть положительно на эту точку зрения.

Ведь бывают такие родственники, что и врагов не нужно).

Тем более, Ибрагим хорошо знал кузнечное дело, то ему всем селением соорудили кузницу, собрали инструмент, нажгли угля из дубового дерева – (каменный уголь был труднодоступным), и возле кузницы слышно было ржанье лошадей, смех молодых, и не только – мужчин. Заходили и женщины, посмотреть как летят искры из под кузнечного молота.

Харитон в десять лет, уже был при отце молотобойцем.

Бицепсы так и играли на его груди и предплечьях. В восемнадцать лет он уже заменял отца. Местные девушки – красавицы и даже молодухи, не могли оторвать от него глаз, правда так, чтоб никто не заметил.

Ибрагиму говорили, что сыну уже пора жениться, тем более дом выстроен, кузница есть, лошадьми и бричкой он обзавелся – пора. Чтоб в доме был слышен смех, а иногда и плач маленького ребенка. Ибрагим поддакивал, и всегда обещал завести с сыном на этот счет серьезный разговор.

Заводил ли он серьезный разговор, или нет – никто не знает.

Но однажды к кузнице Ибрагима, подъехало шесть, или семь крытых подвод с очень шумным говором и даже где-то с пеньем и мелодичным звоном гитарных струн. Подъехали то-ли молдаване, то-ли цыгане. В таких тонкостях в селенье не разбирались. Тем более и песня какая-то звучала так: «Я цыганка-молдаванка…» – значит одно и тоже. Но не в этом дело.

Подъехавшим нужно подковать коней.