Перевоплощение

– Это не подлежит сомнению, – немного двусмысленно, но уже в привычном стиле. – А муж тоже на острове?

– А что ты хочешь услышать?.. Нет?.. Пусть будет нет, – она не собиралась ни с кем, тем более с возможным любовником (быстро!), обсуждать свои претензии к мужу.

На самом деле Серж не интересовался местонахождением её мужа, главное, что здесь и сейчас она одна, а тот вопрос выражал обыкновенную инерционность мышления. Серж давно научился не реагировать на реплики, подобные последней реплике Юлии, женщины любят и умеют провоцировать мужчин, это как организация обороны с подготовкой туннелей для отступления, например, чтобы разыграть обиду, обосновывая последующую холодность, но не ту, за которой следует окончательный разрыв, а ту, которая даёт женщине контроль над мужчиной.

Этот контроль – пустой звук, но лишь до тех пор, пока не осознается значимость ответа и на инерционный вопрос. Серж схитрил:

– Посмотри-ка, – он указал в сторону берега, – там есть замечательная бухточка, где я люблю купаться.

– Отличная мысль, – уверенно поддержала Юлия, она утратила бы часть уверенности, узнав, как сложно мыслит Серж, подозревающий какие-то подставы и комбинации там, где их никто не видел, но она не узнает, а предложение искупаться ей понравилось.

Когда они достигли бухты и резвились, забыв обо всём, в отеле забеспокоились: многие видели, как Юлия направилась к воде, но никто не видел, как она вернулась, опять же вещи (халат, полотенце, пакет с мелочами) так и лежали на пляже.

Впрочем, хода делу не дали, отложив решение до утра следующего дня, мало ли куда ушла эффектная женщина. Бюрократия она везде бюрократия, ведь замени слово «ушла» на слово «уплыла», и ответ не покажется столь забавным.

Несмотря на продолжительность совместного барахтанья, на катер поднимались с неохотой, боясь оставить в воде те свежие ощущения, что наполнили их едва начавшееся знакомство. Перемены коснулись обоих, но если Сержа справедливо обвинять в озабоченности, а оттого и неискренности (мол, опытный ловелас хорошо играет роль), то Юлия выглядела беззаботно.

Возникшие нежность и трогательность пересеклись во взглядах, улыбках и жестах, повторились в словах и растаяли в напряжённом дыхании, вырвав чувственность из паутины здравого смысла и целомудрия, выразившуюся поначалу в как будто детской бесстыдности, а уже потом в отчаянном срывании с себя кожи и сплетению окровавленных тел.