Перевоплощение

Вариант с уменьшением собственных размеров (а значит, и веса) он отмёл сразу, так как сохранение общей пропорциональности привело бы не к испытанному чувству лёгкости, а к сохранению прежних ощущений или (что ближе к истине) обретению дополнительной тяжести.

Получались две чёткие вероятности: либо в этом месте иная гравитация, отличная от земной в меньшую сторону, либо его тело изменило плотность при прежних размерах и неизменной гравитации, то есть здесь другая пространственная структура. Как говорится, выбирай, что нравится: другая планета с пониженной гравитацией или неизвестный уровень (сфера, пространство) Земли с дополнительными (минимум плюс одна) пространственными координатами.

Стоит ввести параметры наступления той или иной вероятности, а также учесть текущее состояние окружающего мира, однако если не ввязываться, понадеявшись на интуицию, – второе событие представится более правдоподобным, сказывается отвыкание от космической фантастики. А соответствие отпечатков следов (тела и ног) привычному виду не служит контраргументом – ведь это проекция на плоскости, кроме того, любая дополнительная пространственная координата приводит к той изменчивости мира, что не влияет на его узнаваемость для людей. Собственно, так оно и получилось – выбор пути был неверен.

Стоило подождать и, проследив за местным светилом, обнаружить его движение, тогда очевидно, что восток – это направление, противоположное точке будущего пересечения горизонта, точке захода. И тогда, сделав несколько шагов, даже один шаг, он достигал цели и получал необходимые в дальнейшем знания без лишних экспериментов и умозаключений.

Впрочем, всему есть объяснение – время ещё не пришло.

Жизнь 1101-я

2

Открыл глаза.

Темно, тесно и будто тихо. Будто.

Громыхание трамвая пробудило слух, слух обнаружил растикавшиеся часы, что на верхней полке серванта, который увидишь (при свете), повернувшись на левый бок.

Повернулся.

Отозвался диван – наверно, старый.

Проявился красный глазок телевизора – пугающий немигающим взглядом… Нет, сон стёрся, осталась лишь эмоциональная окраска, весьма сильная, но очередной неврастеник-трамвай окончательно утвердил утро.

Константин жил один, что удобно и приятно в его возрасте (где-то упоминалось – около двадцати лет), он из тех людей, которых радует утро, когда никто не мешает непринуждённой обыденности, когда темп регулируется собственными желаниями или необходимостью.