Коррупция

 – Константин Константинович посмотрел на Орлова, кивнул на дверь.

Орлов поднялся и, глядя на Потапова, сказал:

– Личное оружие подполковника Гурова со дня его нахождения в отпуске находится в моем сейфе.

– Хорошо, хорошо, – рассеянно ответил Турилин и жестом пригласил генерала Потапова перейти к письменному столу.

Гуров и Орлов шли по коридору, молчали, у кабинета полковник остановился.

– Что Потапов сегодня связан с преступниками, еще доказать надо, – проговорил он, вытянул губы и скосил глаза на кончик носа.

 – А вот что он, сволочь, службист и зануда, неожиданно душевность проявил, это я сейчас наблюдал. – Он перестал корчить гримасы, схватил Гурова за рукав, заглянул в глаза: – К чему бы это?

– Человек – существо сложное, противоречивое… – начал было Гуров.

Орлов отпер дверь, затащил Гурова в кабинет и зашептал:

– Почему в тебя не стреляли? Не промахнулись, а просто не стреляли? Говори, сукин сын!

Глава 3

А за Уралом накатывалась ночь.

Рита, Ольга и Эфенди сидели в гостиной у камина и пили чай с медом.

– А я уезжать не хочу, – сказала Рита, потягиваясь в кресле и глядя на полыхающие поленья.

– Да! – подхватила Ольга. – Мы не хотим!

В темном углу гостиной скрипнул ставень. Эфенди незаметным движением передвинул кобуру с пистолетом и, стараясь придать голосу беззаботность, ответил:

– И я делаю не то, что хочу. Жизнь!

– Жаль, – Рита вздохнула. – Красиво у вас, я никогда не думала, что ели бывают разные, здесь они совсем иные, чем под Москвой.

А люди какие! Понимаете, в Москве мы все очерствели…

Эфенди облизнул сухие губы, расстегнул кобуру, привстал и неожиданно бросился на Риту, сбил ее на пол вместе с креслом, одновременно выхватил пистолет, прокатился по ковру и выстрелил в окно, из которого в это же мгновение полыхнул ружейный залп.

– Лежать! – крикнул Эфенди девочкам, произнес еще что-то непонятное и с пистолетом в руке выпрыгнул в черное окно.

Стрелявшего Эфенди не догнал и возвращался хмурый, злой на себя и на сорвавшихся с резьбы подчиненных.

«Старый стал, – рассуждал он, стряхивая снег и тяжело переводя дыхание. – Еще вожак, но уже старый, иначе не посмели бы, чуют, щенки, что хватка ослабла».

Был он исконно русским. Силин Леонид Ильич, а кличку Эфенди он получил в зоне более тридцати лет назад и привык к ней, как человек привыкает к своему имени.