Богомол Георгий. Генезис

Обернулась с неловкой улыбкой, не видя лиц в ответ (они все поникли), обернулась к паровозу и зачем-то помахала изящной рукой его красному солнцу.

Солнце зловеще горело сквозь туман, все плававший не оседающими клубами вокруг железных черных боков.

Багровое глухое стекло шлема офицера склонилось прямо к лицу испуганной женщины.

До сих пор не было произнесено ни слова.

Дама, вынужденно подчиняясь, сделала шаг. И тут же за ее спиной выросла фигура в малиновом облачении с серебром позументов на обшлагах рукавов.

Тронула женщину за руку.

– Горожанка Лаура Лооносье! Пожалуйте за мной. Вас будут видеть.

Заминка. И вдруг всеобщая суета. Движение. Голоса. Люди, все так же не глядя в сторону лиловой женщины, заговорили и даже захихикали в ответ друг другу. Они столпились, расступились. И столпились вновь, мешая друг другу.

– Тридцать секунд! – Бросила в пространство фигура в малиновом облачении, не видя возможности выйти из круга людей без помех.

И люди замерли на 30 секунд.

Лица их проступали белыми масками.

Ветер шевелил локоны, обдувал и приподнимал шляпы. И более никакого движения.

Красная и лиловая тени проплыли беспрепятственно среди замерших разноцветных фантош и скрылись в шатре.

Рука гвардейца, повисшая в воздухе, сжалась в кулак. Он отшагнул в сторону, оставив едва дышащих обмерших знатных горожан, и двинулся к полутемной стороне платформы.

Среди стоящих у самого края погружающихся в ночь людей, он выбрал яркую брюнетку с желтым флажком в руке и двинулся к ней, не обращая внимания на благословленное веселье.

Беспечная, с жизнелюбивым телом гранд фемина, расширив темные глаза, в восторге и счастье пережитого ужаса, сообщенного ей, как и всем здесь, мощью Чугунного Воина, азартно размахивала руками в такт простой и бодрой музыке, диковинно оживившей Депо №1. Увитая ярким лоскутком ткани палочка флажка ритмично била в тугой барабан выпуклых грудей ее: «Тын-ты-дын! Дын-ды-тын!..». Вторая рука тоже летала в пространстве, подтверждая радость.

Хлыщ, которыми не обделена ни одна из обжитых территорий, впился глазами в «барабан» и, вытягивая губы, готовился подсвистнуть в такт.

Но был отброшен гвардейцем в сторону. Свист пришелся в затылок крупной пожилой важной дамы.

Та, обернувшись всем телом, ибо шея, закостенев с годами, утратила эту способность, бросила с негодованием:

– Вы наступили мне на пятку. Свистун!

– На пятку? Я не видел. На эту вот?

Хлыщ был растерян. И уличён старухой:

– Остался след подошвы.