Голь перекатная. Картинки с натуры

Да если и вылечили бы, что я трезвый делать буду, куда я пойду?

– Тогда можно поприодеть тебя и место тебе какое-нибудь найти.

– Помогите уж так, дяденька. Дайте денек-другой пожить всласть…

– Это ведь значит на вино тебе дать. На вино ты просишь.

– Не скрываюсь. Погуляю на свободе и опять в нищенский комитет попаду. Перешлют.

Дядя покачал головой и прищелкнул языком.

– И это ты прямо мне в лицо, без зазрения совести говоришь, – сказал он. – Бесстыдник!

– Что же делать-то, дяденька! Зато не вру… – отвечал Чубыкин.

– А если бы тебя в монастырь послать на покаяние, грехи замаливать? Тут даже говорили у нас в рынке, что мы тебя на Валаам в монастырь послали.

Чубыкин отрицательно отмахнулся головой.

– Думаю, что бесполезно. Выгонят. Как только напьюсь – и протурят.

– Там ведь вина достать негде. Там следят.

– Вино во всяком месте достать можно, дяденька. Да и не чувствую я призвания, не такой я человек. Погибший я человек, – отвечал Чубыкин.

Дядя задумался и через минуту произнес:

– Ну что нам с тобой делать?

– Помогите, не мудрствуя лукаво, несчастному человеку, – поклонился в пояс Чубыкин.

– Да ведь на вино просишь ты, на вино. А на вино я дать не могу.

Чубыкин тяжело вздохнул.

– На вино-с…

– Одеть тебя благопристойно – пропьешь.

– Пропью, дяденька. Да и зачем вам одевать меня? Дорого стоит. А лучше выдайте так три-два рублика и пары две белья на передевку. В баню надо сходить, а перемениться нечем.

– Белье тебе сейчас дадут. А денег не дам, не дам нынче. И не ходи ты ко мне домой. И дома я скажу, чтоб тебе не давали. Да и не срами меня дома, пожалей.

– Домой к вам не пойду. Хорошо, извольте. За белье спасибо… Дай вам Бог здоровья. Но уж зато и вы пожалейте меня несчастного – дайте денежной милости рублик. Пить-есть надо.

– Если хочешь, тебя здесь на дворе приказчики накормят.

– А ведь вам это все-таки неприятно будет, все-таки мараль на вас. Так дайте рублик-то, и я в закусочную пойду.

Чубыкин опять поклонился. Дядя размышлял.

– Положим, ты уж и так нас вконец здесь осрамил, – произнес он. – Ты который день по рынку-то ходишь?

– Второй. Только второй-с.

– И всех обошел?

– Нет, дяденька, не всех еще.

– Хорошо, я дам тебе белье и два рубля денег, но и ты мне дай слово, что больше у нас в рынке не покажешься. Даешь слово?

– Могу, дяденька. Позвольте только папаше в сумеречках объявиться.