Купец пришел! Повествование о разорившемся дворянине и разбогатевших купцах

Правду я говорю, Иван Лукич?

Капитан саркастически улыбался и теребил усы. Пятищев продолжал:

– На первых порах вы наймете себе квартиру комнатки в три в Колтуе, возьмете себе в прислуги Марфу и будете жить своим хозяйством припеваючи. У вас две пенсии. У тебя, княжна, и у Ивана Лукича. Обстановка у вас для маленькой квартирки приличная. Вы перевезетесь туда, и вам там будет отлично. Марфа заведет вам кур. Возьмете туда и нашу корову. Она наша. Живого инвентаря мы Лифанову не передаем. Простите за Лифанова… На язык подвернулся, – прибавил Пятищев.

Пятищев высказался и вопросительно смотрел то на княжну, то на капитана.

Капитан пощипал свои усы и буркнул:

– Вздор городишь!

– То есть как это? Отчего? Почему? – испуганно спрашивал Пятищев. – А ты что скажешь, княжна?

– Трижды вздор… – продолжал капитан. – Не относительно того вздор, чтобы нам не разлучаться, мы и не разлучимся, но относительно тебя самого. Какая такая заграница? На какие щепки ты выедешь? Но допустим, что у тебя найдутся гроши, чтобы удрать из России, но на что ты там будешь жить? Голодать на чужой стороне?

– Я в Италию, в глухой городишко.

Там дешевизна баснословная. Наши художники живут за два гроша.

– Живут, но все-таки работают. А ты что такое? Художник? Скульптор? Картины будешь писать? Да и художники голодают. Им надо там голодать. Они учатся, во имя искусства голодают. А ты с какой стати будешь голодать? Да даже и не голодать, а прямо придется или умереть с голоду, или нищенствовать, – продолжал разбивать капитан.

 – Что ты умеешь, чтоб заработать хоть на макароны? Ничего не умеешь. Ты барин, всегда был барином, барином и останешься.

– Позволь… Но я продам кабинет, кое-какие другие вещи, двух рабочих лошадей, которые у меня на конюшне, – перебил его Пятищев. – У меня скопится кое-какая сумма!

– А потом? Когда проживешь эту сумму? Ну, ее хватит на месяц, на два, чтобы питаться одними макаронами. А потом? Сестра Катерина Никитична помогать будет, что ли? Не больно-то она тебе помогает.

Ну, прислала с Лидией пятьдесят рублей взаймы – вот и все.

Пятищев покраснел, взглянул на Лидию и пробормотал:

– Это она не взаймы, а на обратный проезд Лидии в Петербург.

– Ну, вот видишь. А ты просил у нее.

– Я просил у нее тысячу рублей. Давно это было.

– А она не дала. Еще того лучше.

– Сумма была велика. У ней не было тогда такой суммы.

– Пустяки. Выкинь ты свою заграницу из головы.