Меж трех огней. Роман из актерской жизни

Копровская зажгла две свечи в дорожных складных подсвечниках, поставила их перед дорожным зеркалом, помещающимся на простом некрашеном столе, наполовину застланном полотенцем с вышитыми концами, и, присев, стала учить роль перед зеркалом. Лагорский растянулся на продранном клеенчатом диване с валиками и тоже читал роль, подставив к дивану деревянную табуретку со свечкой.

Было холодно на даче, дача не имела печей, кухонная плита согревала комнаты плохо. Оба они кутались. Лагорский надел кожаную охотничью куртку на лисьих бедерках.

Копровская была в драповой кофточке, с головой и шеей обернутыми пуховым платком. Она читала роль вслух, бормоча ее вполголоса. Он смотрел в тетрадь и читал про себя. Вдруг она увидела, что в комнате горят три свечки, и закричала:

– Зачем третью свечку зажег! Погаси.

– Как же я буду, душечка, учить роль? – отвечал он. – Ведь темно.

– Ну, зажги четвертую. Не желаю я при трех свечах сидеть в комнате.

– Да если нет четвертого подсвечника.

– Поставь свечку в бутылку! Феня тебе даст бутылку из-под сельтерской воды.

Лагорский крякнул и поднялся с дивана, который скрипнул под ним.

– Очень уж я не люблю такую цыганскую жизнь. И так уж мы живем как на бивуаках, – сказал он. – А тут еще свечка в бутылке. Ни лампы у нас нет, ни самовара…

– Покупай на свои деньги. А я не желаю обзаводиться хозяйством на четыре месяца. Да ведь здесь на севере скоро будет так светло, что и никакого огня не потребуется, – отвечала она.

– А осенью? А в июле и в августе? Теперь у меня денег нет, а как получу жалованье, куплю и лампу, и самовар.

– Ты знай, что я сына возьму из училища на каникулы после экзаменов. На него деньги потребуются. Ему и блузочку сшить надо, и рубашонок, и сапоги…

– И на сына хватит. И наконец, не забывай, что этот сын как мой, так и твой…

– О, я не забываю! Если бы я-то его забыла, то ему пришлось бы быть уличным мальчишкой и ходить с рукой… – выговорила Копровская и спросила: – Ты сколько на него прислал мне в прошлом и в позапрошлом году? Ну-ка, посчитай.

Сколько ты ему прислал за те четыре года, которые мы жили, разъехавшись?

– Посылал столько, сколько нужно было платить за его содержание и учение в училище, – сказал Лагорский.

– Врешь. Ты даже и на это полностью не присылал. А два года он пробыл при мне. Его и перевозить нужно было с места на место, и кормить, и одевать, и приготовить для поступления в училище.

– Триста или двести пятьдесят рублей в год ты на него всегда от меня имела.