Меж трех огней. Роман из актерской жизни

Только раз я был не аккуратен, когда летом в Ставрополе в товариществе служил.

– Так разве он мне триста рублей в год стоит? Наконец, ты забываешь, что у нас есть маленькая дочка.

– Дочь у бабушки. Ей хорошо.

– Однако бабушка-то эта с моей стороны, а не с твоей. Моя мать, а не твоя. Много ли ты на дочь посылал?

– Посылал кое-что на лакомство и наряды, а не посылал больше, потому что Анюточке там и так хорошо. Твоя мать получает пенсию, какую ни на есть. У ней есть домишко в Калязине.

– Бездоходная избушка на курьих ножках, а ты говоришь «дом».

– Однако, все-таки, она в нем сама живет.

– Ну, все равно. А я на Анютку уж каждый месяц не менее десяти рублей посылаю.

– И я посылал ей из Нижнего, когда играл на ярмарке, шелковое одеяло и туфельки. Канаусу послал.

– Ну да что об этом говорить! – перебила она его. – Ты отец-то знаешь какой? Тебя как отца-то черту подарить, да и то незнакомому, чтоб назад не принес. Да… Нечего морщиться-то! Да и то сказать, где же тебе быть хорошим отцом для своих законных детей, если у тебя в каждом городе, куда ты приедешь, заводится новая семья.

Ведь и на тех детей надо что-нибудь давать. Ведь и те матери что-нибудь требуют на детей. И им дать надо. Ты петух какой-то… Прямо петушишка.

Копровская ворчала, а Лагорский пыжился и молчал. Он чувствовал некоторую справедливость в ее словах, но в то же время думал про себя: «И на кой черт я опять сошелся с ней?»

Горничная Феня, молоденькая, курносенькая девушка, с заспанными уже глазами, принесла ему свечку, поставленную в бутылку.

Он зажег свечку, поставил ее на табуретку и лег опять на диван, продолжая читать роль.

В комнате было как бы шмелиное жужжание. Копровская читала вслух, вполголоса, по временам взглядывала в зеркало и играла лицом. Дабы заглушить ее говор, Лагорский сам стал бормотать. Так длилось с четверть часа.

Наконец он проговорил:

– Хорошо бы чаю напиться теперь.

– Ох, опять зажигать бензинку! – вздохнула Копровская. – Мне чаю не хочется. А ты пей сельтерскую воду.

– В такую-то холодину? Да что ты? А бензинку может и Феня зажечь и согреть на ней воду.

– Надо же и девушке дать покой. Она спать хочет. Скоро десять часов.

Но Лагорский уж закричал горничной:

– Феня! Зажгите, пожалуйста, бензинку, скипятите воду и заварите чай! Мне пить хочется. Надо за булками послать, – сказал он жене. – У нас сливочного масла нет?

– Откуда же оно возьмется! Что было сегодня утром, мы съели, – отвечала Копровская.