От него к ней и от нее к нему. Веселые рассказы

На столе стоят тарелки с объедками пирогов, осетрины и четыре опорожненных графинчика. На полу валяются рачьи головы.

– С утра обозлили, а то нешто бы я стал пить? – говорит толстый купец. – В эдакие дни и то обозлили. Приказчик в деревню едет – деньги подай, жена платье к причастью… дочке шляпку… Тьфу ты! Даже выругался! Смирение нужно, а тут ругаешься.

– В мире жить – мирское творить! – утешает его тощий. – Что жмешься? Или все еще пучит? – спрашивает он.

– Пучит не пучит, а словно вот что вертит тут…

– Сем-ка мы сейчас бутылочку лафитцу потребуем.

Красное вино хорошо; оно сейчас свяжет.

– А и то дело! Вали!

Бутылка лафиту опорожнена. Толстый купец встает с места и слегка заплетающимся языком говорит:

– Пора! Сначала в лавку зайду, а там и к вечерне…

– Полно, посиди! – удерживает тощий. – Для чего в лавку идти? Услышат приказчики, что от тебя водкой пахнет, и сейчас осудят. И себе нехорошо, и их в соблазн введешь. Садись! А мы лучше вторую сулеечку выпьем. Красное вино – вино церковное.

Его сколько хочешь пей – греха нет!

– Ах ты, дьявол, искуситель! – восклицает толстый и, покачнувшись, плюхается на стул.

Часы показывают пять. Тощий купец сбирается уходить; толстый, в свою очередь, удерживает его.

– Нельзя, – отвечает тощий. – В Екатерингоф на лесной двор ехать надо. У меня и конь у подъезда. Нужно к завтрему триста штук тесу да шестьдесят двухдюймовых досок.

– Успеешь! Досидим до всенощного бдения. Отсюда я прямо ко всенощной, потому сказано: «Иже и в шестой час»…

– Нельзя.

Гуляй, девушка, гуляй, а дела не забывай! Молодец! Сколько с нас?

– Верно! Коли так, возьми и меня с собой! По крайности, я хоть проветрюсь маленько.

– Аминь! Едем!

Через час купцы едут по Фонтанке по направлению к Екатерингофу. На воздухе их уже значительно развезло.

– Мишка! Дуй белку в хвост и в гриву! – кричит кучеру тощий купец.

– Боже, очисти мя грешного! – вздыхает толстый.

– Что? Аль опять нутро подводит?

– Щемит!

– Мишка! Держи налево около винной аптеки!

Семь часов.

Стемнело. Купцы выходят из погребка, покачиваясь.

– Не токмо что ко всенощной, а теперь и к запору лавки опоздал, – говорит толстый купец, садясь в сани. – А все ты со своим соблазном…

– Мишка! К Евдокиму Ильичу на лесной двор! – командует тощий купец.

– Да уж теперь заперто, Никанор Семеныч!

– Коли так, жарь к вокзалу!

Через десять минут купцы входят в вокзал.

– Ах ты, господи! – вздыхает толстый купец.